имбирный кот
книжный червяк
Наконец, я добила исполинских размеров двухтомник (4000 покетбуковских страниц), который брала с собой в больницу в расчете на череду монотонных часов (лучше б Пруста взяла, ей-же-ей).

Попался он мне под видом невероятно любопытного викторианского детектива, обещающего тому, кто продерется через тысячи страниц, невиданное читательское блаженство. Я подумала: да нешто не продерусь? Фигня-война!

Продиралась меньше месяца, кстати. Первую тысячу страниц даже было интересно следить за хитросплетениями сюжета, а потом уже обидно, что ты вот столько прочитал, надо узнать уже, чем ЭТО может закончиться.

А теперь я объясню. Итак, перед нами викторианский роман. Лондон, повозки, туманы, патологически наивная добродетель и усраться можно, какое коварное, зло. Ах да, ещё и слова Добродетель, Справедливость, Богатство и иже с ними временами написаны не только с большой буквы, но ещё и окутаны всевозможным пафосом. Автор усиленно делает вид, что он по меньшей мере Диккенс и Теккерей в одном флаконе. Но нет у Паллисера ни великолепного диккенсовского слога, за который можно отдаться прямо во время чтения книги, ни подкупающего своим очарованием юмора, благодаря которому влюбляешься, скажем, в сэра Пиквика и готов простить ему милые глупости, нет ни блестящих чётких теккереевских характеристик, ни мудрых мыслей между строк, ничего нет. Настолько ничего, что мне не хочется выписать ни одного предложения из четырёх, черт возьми, тысяч страниц. Нечего там выписывать.

А что здесь есть? Здесь есть куча персонажей, пять семейств, члены которых состоят друг с другом в неожиданном и тайном родстве (как только вы, наконец, перестали путаться в персонажах, вы упадёте в паутину их родственных связей, из которой уже не выбраться до самого конца, даже когда автор все объяснит, это просто ад, ад). Здесь есть очень закрученный сюжет, строящийся вокруг довольно сложных для художественной литературы нюансов юридического права (кому должно принадлежать поместье в зависимости от сохранившихся или уничтоженных версий разных документов и наследников - и с тем, и с другим все очень мутно). Есть затянутый судебный процесс - явное подражательство «Холодному дому», а также маничка преследования у главного героя (последнее, впрочем, неудивительно, учитывая долю коллизий, которыми автор щедро одаряет несчастного). Короче говоря, автор изводит на протяжение четырёх тысяч страниц не только главного героя, но и читателя, а финал настолько не стоит всех этих усилий, что была б у меня эта книга в бумаге, я б ее не на буккроссинг снесла, а на макулатуру.

Но самое примечательное...в примечаниях! Вру для красного словца: в послесловии. Там автор на протяжении пятидесяти страниц рассказывает, что это не он написал стремный роман, а читатель ничего не понял; что он решил создать этот роман из большой любви к Диккенсу (прочитав Диккенса, он решил, что станет писателем: никогда не думала, что мой обожаемый Диккенс может тлетворно влиять на культуру). Паллисер так тщательно расписывает, почему он решил отразить в романе ту или иную вещь, что начинает между строк (наконец-то!) читаться целое предложение. Правда, предложение это: «Напишите же мою биографию, я вам облегчил задачу, все уже расписал!».

И вот у меня здесь соответственно две мысли. Во-первых, конечно же, однозначно провести черту, кто же дурак - автор или читатель, если читатель не понял автора, очень и очень сложно: то ли читатель не умён (например, не все же, включая меня, могут понять Умберто Эко, для этого надо иметь намного большую подготовку, чем у 95% берущих книги в руки),
то ли автор попросту не донёс. Но если в конце книги ты вынужден оправдываться на десяток страниц, что тут вообще-то скрытые смыслы, то, мужик, у меня для тебя плохие новости.

Во-вторых, если автор нехилым образом заинтересовал читателя, то тот сам полезет шерстить биографии и монографии в попытках понять, почему это было написано, чтобы лучше разобраться в романе, но если опять же в послесловии автор, которого никто об этом не спросил, старается непременно рассказать читателю, которому это не интересно, у меня снова плохие новости.

Короче говоря, я искренне надеюсь, что Паллисер станет моим главным личным разочарованием этого года (в прошлом это почетное место досталось «Артемиде»), и теперь буду думать, чем мне себя побаловать после эдакой литературной беды.

@темы: кадзе - книгофил