имбирный кот
книжный червяк


Как и Аурелиано, расшифровывавшему пергаменты Мелькиадеса, мне потребовалось очень много лет, чтобы подобрать ключик к этому роману. Я читала его в четвертый раз: точно помню, что в девятнадцать, на вокзале, дожидаясь друга, уехавшего в аэропорт, в машине которого из моего дырявого рюкзака выпала не какая-нибудь ненужная или даже нужная вещь, а именно кошелек, оставив меня как без билета, так и без сигарет, замерзать и оглядываться на подозрительных типов вокруг, во всем этом я проваливалась в солнечный Макондо и ровным счетом ничего не понимала, и это было уже второе знакомство с книгой. Третий раз был лет через пять, четвертый - сейчас. Сколько мне было лет, когда я впервые взялась за Маркеса, я и не помню. Но во всяком случае Маркес уже лет десять точно со мной. Вот только в первые три раза я так и не смогла понять. Зато теперь в голове прояснилось.

Прекрасные и ужасные "Сто лет одиночества" - на мой взгляд, кульминация латиноамериканской литературы. Ничего мощнее я не читала ни у Кортасара, ни у Борхеса, ни у Астуриаса (хотя последний, конечно, тут для красного словца, на моем счету только одно произведение), ни у самого Маркеса. И если вы знаете произведение, которое могло бы сравниться с этим романом, немедленно расскажите мне. Маркес чарующе описывает затерянный в лесах город Макондо, притягательных - и сумасшедших - членов семейства Буэндиа, каждый из которых был одновременно похож и не похож на других, каждый цеплял, каждый был личностью, роман обволакивает, слог его осязаем, насыщен и тучен, и сам роман дышит магией (неслучайно его называют самым ярким представителем магического реализма) и, кажется, романтикой. Но на самом деле никакой романтики здесь нет. Маркес точен и беспощаден, он воспроизводит очередного Буэндиа и безжалостно расправляется с ним. Это не про романтику, не про любовь, это про квинтэссенцию одиночества и предопределенность, неизбежность следования предопределенному пути. И поэтому - несмотря на вереницу инцестов на любой вкус - бесполезно клеймить "Сто лет одиночество" во имя закона о защите детей от информации, бесполезно ставить на нем отметку "18+" и "21+", запрещать его школьникам. Потому что секс здесь не имеет никакого эдакого значения или нечистого смысла, он - часть повествования, не более чем галерея в доме Буэндиа или золотой горшок Фердинанды.

Каждый из членов семьи Буэндиа одинок: одинока Ремедиос Прекрасная в своей фантастической, в прямом смысле убийственной красоте и слабоумии; одинока Урсула в своей слепоте, о которой никто не подозревает, и в своей древней старости, ей не менее 115 лет; одинок полковник Аурелиано Буэндиа, - тот самый, что стоял у стены в ожидании расстрела, - рисующий вокруг себя мелом круг и не позволяющий приблизиться к себе ни одной живой душе или же запирающийся в мастерской, чтобы дни и месяцы напролет изготавливать и снова расплавлять золотых рыбок; одинока Ребекка, замуровавшаяся в своем доме, и Амаранта, вечно шьющая саван, и Хосе Аркадио второй, живущий в затворничестве среди 72 ночных горшков, оставленных воспитанницами монастыря, и сыновья Аурелиано с несмываемыми пепельными крестами на любах... Одиноки они сами и все, кто к ним приближаются - Фердинанда, Геринальдо, Петра Котес, Пьетро Креспи и другие.

Но еще более ужасающим, точнее действительно ужасающим, потому что одиночество всех Буэндиа не кажется таким уж ужасным в реальности романа, оно - данность, еще более ужасающим является забвение, а точнее - подмена реальности вкупе с забвением. Например, как все "забывают" - и действительно забывают ведь! - все, кроме Хосе Аркадио Второго, который кажется сумасшедшим, а оказывается, единственным здравомыслящим о расстреле трех тысяч рабочих банановой корпорацией. Потом все - между строк: по указке сверху - забывают про семейство Буэндиа, что оно вообще когда-то была, хотя Буэндиа ведь и были основателями Макондо, забывают стремительно быстро и начисто. И, кстати, банановая корпорация действительно совершала резню ("1928 году транснациональная банановая корпорация «Юнайтед Фрут» совершила при помощи правительственных войск жестокую резню сотен забастовщиков, ожидавших возвращения делегации с переговоров после массовых протестов", - говорит Вики) в мире реальном, за пределами страниц романа.

PS.: отловила в романе отсылку к "Игре в классики". Про Рокамадура. Но это скорее дань уважения, чем смысловая отсылка.

PPS.: а вот еще великолепного. Написано 50 лет назад, а как будто на нынешних выборах:
"...потом раздали мужчинам старше двадцати одного года голубые бумажки с именами кандидатов от консерваторов и красные бумажки с именами кандидатов от либералов. Накануне выборов, в субботу, дон Аполинар Москоте лично зачитал указ, запрещавший с полуночи и в течение двух последующих суток продавать алкогольные напитки и собираться более чем по трое, если это не члены одной семьи. Выборы прошли без инцидентов. Около восьми утра в воскресенье на площади была установлена деревянная урна, охраняемая шестью солдатами. Голосовали абсолютно свободно, в чем вполне мог убедиться сам Аурелиано, который провел весь день вместе со своим тестем, следя за тем, чтобы никто не проголосовал более одного раза. В четыре часа дня громкая барабанная дробь на площади возвестила об окончании процедуры, и дон Аполинар Москоте опечатал урну бумажкой со своей подписью. В тот же самый вечер, играя в домино с Аурелиано, коррехидор велел сержанту сорвать наклейку и пересчитать голоса. Красных бумажек и голубых оказалось почти поровну, но сержант оставил только десять красных, а вместо остальных положил голубые. Затем урна была снова опечатана бумажкой и поутру отвезена в столицу провинции.

@темы: эстетика по кадзе, фотофак, кадзе - книгофил