• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: кадзе - книгофил (список заголовков)
13:46 

Франц Кафка, "Превращение"

книжный червяк


Маленькая повесть "Превращение" вызывает много мыслей, ощущений и текста. Это такая плотная, очень плотная реальность: реальность текстовая (она же - текстовая вселенная), поражающая при этом своим ужасающим реализмом. Мне кажется, это такой предвестник магического реализма - только на свой, сугубо кафкианский лад. Но если в привычном магическом реализме есть место чуду, то в "Превращении" места чуду нет.

Здесь есть некий фантастический элемент, но благодаря деталям, массе деталей, огромному количеству педантично прописанных деталей, воссоздающих нормальное течение типичного дня такого как сам Кафка (с поправкой на разницу профессий, потому что герой - коммивояжер, а Кафка, если мне не изменяет память, занимался улаживанием юридических вопросов своей фирмы), так вот, благодаря такому количеству бытовых деталей этот фантастический элемент с одной стороны становится безусловно принятым в обычную реальность (не вызывает никаких сомнений, что это действительно прозошло: раз написано в первом предложении, что "Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое", значит именно так все и было, какая такая фантастика?). Но с другой стороны этот великолепный контраст, становящийся больше контрастом "типичное течение времени - необычное событие, выбивающее из колеи" чем "реальный мир - неведомая хуйня", и представляет собой стержень произведения.

Все остальное - это скрупулезно нанизанная на костяк (с такой величайшей скрупулезностью, что ни одну деталь лишней не признать, ай да Кафка!) плоть повествования. Наиболее примечательными мне кажутся несколько вещей:

1) типичная для самого Кафки (если читать, например, "Письма к Фелиции", купленные мною как-то в распродажной стойке в одном из самарских книжных) покорность обстоятельствам, абсурдная для нормального человека. Герою не нравится его служба - его график, отношение начальства, условия командировок. "Однако надежда еще не совсем потеряна: как только я накоплю денег, чтобы выплатить долг моих родителей - на этой уйдет еще лет пять-шесть, - я так и поступлю" (прим.: уволюсь).

2) в повести три части и 96 страниц (по покетбуковским меркам). каждая часть состоит ровно из 32 страниц. посмотрим, что скажет на это Набоков

3) "Превращение" - это не только превращение самого Грегора Замзы из коммивояжера в отвратительное насекомое, это еще и превращение всей семьи спойлер. Причем превращения совершаются беспрестанно, и из главы в главу - все с большим размахом, все усугубляя.

А вообще - именно из-за плотности и фантастической гениальности в плане писательского мастерства, стилистического искусства - мне так хорошо зашло "Превращение", что я немедля прочитаю "Замок". Кажется, планы закончить курс лекций Набокова до конца лета (а двигаюсь я по нему со значительными отступлениями с февраля) - был провальным. Но в этом году закончу точно.

@темы: кадзе - книгофил

00:14 

"Леди Сьюзан", Джейн Остен

книжный червяк
Еще один крошка-роман от первой леди английской литературы. На самом деле, я не совсем понимаю, почему эти вещи называются романами: это же повести. И снова в эпистолярном стиле. Я не люблю эпистолярный стиль, помните? Именно он подпортил удовольствие от "Облачного атласа", например. Однако здесь эпистола на высоте: гораздо лучше, например, чем немаленький кусок "Мэнсфилд-парка" - тот, который в письмах и к которому же у Набокова имеются изрядные претензии.

Эпистолярному стилю "Леди Сьюзан" обязана своим мини-размером. По сути, книга представляет собой квинтессенцию Джейн Остен: с помощью языка, приветствий и заключительных слов, письменных интонаций и других неизменных атрибутов всякого большого текстового сообщения автору удается показать характер каждого из персонажей. В предисловие это называлось "саморазоблачением": герои саморазоблачаются в своих письмах. Так вот: живые, яркие и различные характеры персонажей (причем одного из них - самой леди Сьюзан, харизматичной и умной кокетки-матери, пользующейся своей дочерью как инструментом, больше нет ни в одной из книг Остен); хорошо прописанные взаимоотношения между ними; динамика развития отношений: отъезды-приезды, ссоры, примирения, разоблачения, неожиданные явления; легкий слог. Все это в мини-формате. Единственное, чего не хватает - художественных описаний и длинных диалогов: именно они являются тем недостающим звеном, который делает зрелые романы Остен славными.

Просмотрев трейлер "Любови и дружбы", прочитав "Любовь и дружбу" и "Леди Сюзан", я остаюсь в недоумении: почему фильм, поставленный по книге "Леди Сьюзан", назыается как другая книга - "Любовь и дружба"? Нет, я ничего не перепутала. Режиссер хочет привлечь интерес к незаслуженно обойденным вниманием романам писательницы, причем сразу к двум?

@темы: кадзе - книгофил

14:53 

"Любовь и дружба", Джейн Остен

книжный червяк


Откладывать упомянутое ниже чтиво в долгий ящик не придется: с крохотным романом в письмах я разделалась за полчаса. Он был написан Остен всего в 15 лет, вторым по счету, до программных "Гордости и предубеждения", "Разума и чувст" еще очень далеко. Но несмотря на свои размеры и юный возраст писательницы, кажется, это одна из главных ее вещей. И я ее чуть не пропустила.

Обязательно потратьте время на этот мини-роман. Великолепный образчик английского юмора двухсотлетней давности. Я уже говорила про то, что юмор и живость повествования выгодно отличают эту странную девицу (Остен) от ее современников. Однако здесь вы найдете пародию на любовные романы того (а в принципе - и этого) времени. Это и правда смешно.

Вот, например:
"Однажды, поздним декабрьским вечером, когда отец, матушка и я сидели у камина, мы вдруг, к нашему величайшему изумлению, услышали громкий стук в дверь нашего скромного сельского жилища. Мой отец вздрогнул.
«Что там за шум?» (спросил он).
«Похоже, кто-то громко стучит в нашу дверь» (отвечала матушка).
«В самом деле?!» (вскричала я).
«И я того же мнения (сказал отец), шум, вне всяких сомнений, вызван неслыханно сильными ударами в нашу ветхую дверь».
«Да (воскликнула я), сдается мне, кто-то стучится к нам в поисках пристанища».
«Это уже другой вопрос (возразил он). Мы не должны делать вид, что знаем, по какой причине к нам стучатся, хотя в том, что кто-то и в самом деле стучится в дверь, я почти убежден»."
и это далеко не весь восхитительный диалог.

Уже из трейлера "Любови и дружбы" становится ясно, сколь мало отношения она имеет к роману Джейн Остен "Любовь и дружба". Но я все равно посмотрю. Зато вот есть некий роман "Леди Сьюзан", который по описанию очень похож на фильм, и я уже совершенно ничего не понимаю.

@темы: кадзе - книгофил

14:13 

книжный червяк
воу-воу, "Любовь и дружба" обзавелась русоязычным трейлером (подозреваю, что давно) и оказалась комедией.

"Невероятно смешная комедия о британских нравах конца XVIII века, но на самом деле смешной фильм про всех нас — о легкомысленной вдове-манипуляторше в поисках подходящего мужа для себя и своей подрастающей дочки. В главной роли — дико смешная Кейт Бекинсейл, немного Хлои Севиньи и Стивена Фрая. "



судя по всему, Еретики Дюны, а за ними из курс Набокова (Кафка, Джойс, Сервантес) подождут. на моей памяти, правда, было немного вменяемых экранизаций Остен. но вдруг выстрелит.

@темы: кадзе - киноман, кадзе - книгофил

21:21 

книжный червяк
издательство "Азбука" выпустило мемуары Гарри Гаррисона. обещают нечто уберинтересное:

" «Гаррисон! Гаррисон!» читается на одном дыхании, поскольку это и история о творческом становлении, и рассказ о двадцатом веке без лишних обобщений, и признание в любви своей семье. Мемуары фантаста обязательно понравятся всем, а не только поклонниками фильма «Зелёный сойлент» или книжной серии «Стальная крыса»."

эх, надо было стальную крысу перечитывать, а я за дюну взялась! завершу с набоковым, возьусь за гаррисона.

@темы: кадзе - книгофил

12:37 

книжный червяк
проснулась была насильственно проснута среди жизни картлийских царей, трех биографий стива джобса, учебника по алгебре за 8-й класс ("мнэ...мнэ...Руслан, это графики функций... дай поспать", - и попыталась провалиться обратно в сон). очевидно, получасом раньше сын обнаружил, что он еще немного подрос и дотягивается до третьей книжной полки (первые две - уже и так в его собственности), куда я составила все книги, которые нашла у Владьки в комнате. все упомянутые образцы мировых достижений на культурном поприще были заботливо разложены вокруг моей головы в виде нимба.

видите, теперь у меня и нимб из книжек прорезался! а вы говорите...

@темы: маленькие радости, кадзе - книгофил

13:31 

книжный червяк
теперь вместо лошадки я буду играть с сыном в песчаного червя и свободного, разъезжающего на нем. нетрудно догадаться, почему.

@темы: кадзе - книгофил, маленькие радости

22:04 

книжный червяк
я еще не добралась до трех громких новинок последних нескольких лет - русского перевода "Марины" Сафона, "Нулевого номера" Эко и "Похороненного гиганта" Исигуро (я забыла, как он в итоге называется в русском переводе), как вышла новая книга у Каннингема (кстати, у него я собиралась "Снежную королеву" прочитать, но так и не).

так вот, зацитирую:

Майкл Каннингем. «Дикий лебедь»

«Новая книга американского писателя Майкла Каннингема получилась не просто аллюзией на известные сказки, а настоящим сборником каверов на классические сюжеты. Судьбы принцев, ведьм и других персонажей, знакомых нам с детства, здесь уложены в современный контекст и находят новое развитие. В итоге получился хоть и немного едкий, но всё же ответ на вопрос, что бывает после фразы «жили долго и счастливо». »

в список

@темы: кадзе - книгофил

14:27 

О съеженной нежности и липовом цвете - Марсель Пруст, "В сторону Свана"

книжный червяк


если бы у меня получалось читать Пруста после секса, я бы так и делала. в лучшем случае - получается до. но Пруст это такая тонкая, тягучая материя, поэзия в прозе, туманная, нежная, волшебая. ее смаковать расслабленно, на границе сна и яви - лучшее. о липовых цветочках, распускающихся в кипятке:

"в особенности розовый, лунный и мягкий отблеск, выделявший цветочки в хрупкой чаше стебельков, где они были подвешены словно маленькие золотистые розы - знак, который, подобно блеску, до сих пор указывающему на стене место стершейся фрески, отмечает различие между частями дерева, находившимися "в цвету, и остальными его частями, - свидетельствовал мне, что эти самые лепестки наверное, напояли благоуханием весенние вечера, перед тем как зацвести в аптекарском кулечке"

я выросла. я думала в первый раз, когда читала, что Пруст - скучный, утомительный. а он - волшебник. щедрой рукой горсть за горстью разбрасывает метафоры так плотно, что приходится тормозить себя и раз, другой, третий перечитывать предложения и абзацы - а они у него многокилометровые - чтобы охватить все сказанное одновременно. никогда не сметь читать Пруста, как какой-нибудь детектив или love story, как какую-нибудь журнальную статью или хронику, его ощущать, осознавать и, повторюсь, смаковать, не отвлекаясь (что в моем случае, конечно, предельно сложно).

"слышал я в глубине сада последние раскаты грома, грохотавшие в кустах сирени"

но именно поэтому - что описания так густы и вязки - Пруст так утомителен. он волшебник, но чтобы его понимать, нет - чтобы хотя бы ощущать - нужно тоже творить во время чтения некое волшебство, а это, сами понимаете, довольно утомительная работа. а еще он долгий. это факт. и, прожив одну его книгу, ты действительно устаешь, нужен отдых в виде какого-то легкого чтива.

я смеюсь по-доброму: гришковец 1912 года, вот он кто. только неизмеримо его величие. от чтения, впрочем, возникают побочные эффекты: очень сложно читать после Пруста современную литературу - бедно, жухло.

"Конечно, в моем доме есть куча бесполезных вещей. В нем недостает только необходимого большого куска неба, как здесь. Старайтесь всегда сохранить кусок неба над вашей жизнью, мальчик"

"В сторону Свана" - это, конечно, книга во мне, если вы помните этот спич о тебе-в-книгах и книгах-в-тебе. эти фолианты и газеты, эти мадленки, вкус которых заполняет вдруг мощной беспричинной радостью, этот пейзаж Комбре, с нежным чувством проступающий сквозь года.

"Я лишь ставлю в упрек газетам то, что изо дня в день они привлекают наше внимание к вещам незначительным, тогда как мы читаем всего каких-нибудь три или четыре раза в жизни книги, в которых содержатся вещи существенные. <...> следовало бы изменить положение вещей и печатать в газете <;...> скажем..."Мысли" Паскаля! <...> И, напротив, в томе с золотым обрезом, который мы раскрываем один раз в десять лет <...> нам следует читать о том, что королева эллинов отправилась в Канн или что принцесса Леонская дала костюмированный бал"

его хочется растаскивать на цитаты. мой покетбук весь испещерен закладками. но главное, что нужно знать из Пруста, главнее для меня на сегодня возлюбленного еще в прошлый раз про газеты и книги - это вот ощущение музыки Свана, заметьте: ощущение более чувственное чем его ощущение любви.

"это впечатление зябкой и съеженной нежности (прим.: съеженной нежности, Боже, Боже!) обусловлено ничтожностью интервалов между пятью составлявшими ее нотами и постоянным повторением двух из них <...> поле, открытое музыканту, вовсе не жалкая клавиатура из семи нот, но клавиатура необъятная, еще почти вовсе неведомая, где лишь там и сям, отделенные густым непроницаемым мраком, несколько клавишей нежности, страсти, мужества, ясности и мира, составляющие эту клавиатуру наряду с миллионами других, - каждая столько же отличная от прочих, как один космос отличен от другого, - были открыты немногими великими художниками; пробуждая в нас эмоции, соответствующие найденным ими темам, художники эти помогают нам обнаружить, какое не подозреваемое нами богатство, какое разнообразие таит в себе черная, непроницаемая и обескураживающая ночь нашей души, которую мы принимаем обыкновенно за пустоту и небытие"

а его персонажи, о! мать, которой не хватает нежности для сына, но которая вкладывает эту нежность в изумительное чтение книг вслух. пустопорожняя тетушка леонтия - симулятнка, фальшивая больная, которая заперлась в своей комнате, в своей кровати и уверяет всех, что вовсе никогда не спит, а сама иногда забывается в разговоре, говоря "меня разбудило", живущая только впечатлениями, наблюдаемыми из окна - жалкими. узколобейшие мещане Вердюрены, собравшие вокруг себя кучку "верных" - таких же узколобых мещан и вместе с ними старательно имитирующие, что у них не чуть хуже, чем в высшем свете.

"..."опьяненная панибратством, злословием и всеобщим одобрением, г-жа Вердюрен подобно птице, сухарики которой смочили глинтвейном, клохтала на своем насесте от избытка дружеских чувств"

и, собственно, Сван - дамский угодник, очень глупо попадающий в лапки кокотки, и ходячая википедия в одно лице. Парадоксально и развитие его чувства: он находит ее не очень-то привлекательной, а она заинтересована им, зазывает его к себ пишет ему записки старается привязать, и он поддается, старательно ищет в себе симптомы любви, а потом вдруг обнаруживает сходство своей Одетты с картинами Ботичелли, и от этого неумная кокотка приобретает для интеллектуала Свана духовную ценность.

"...мы уже неодократно бывали ранены стрелами любви; любовь не развивается уже одна, подчиняясь своим собственым непонятным и роковым законам, в нашем изумленном и пассивном сердце. Мы приходим ей на помощь;мы подделываем ее при помощи наших воспоминаний, при помощи внушения. Узнав один из ее симптомов, мы призываем, мы воссоздаем остальные"

книга полна циничных и парадоксальных - но в глубине души мы знаем, что верных - наблюдений о развитии чувства. если вам понравилось, как препарирует любовь Манн, посмотрите, как делает это Пруст. автор как бы трансцендируется над чувством и делает немало этих верных выводов.

"И все же он склонен был предполагать, что столь желанный ему мир и покой окажутся малоблагоприятной атмосферой для его любви. Когда Одетта перестанет быть дл него существом всегда отсутствующим, страстно желаемым, вооборажаемым; когда его к ней чувство не будет больше тем самым таинственным волнением, которое вызывала в нем фраза сонаты, но обратится в прочную привязанность и признательность; когда между ними установятся нормальные отношения, которые положат конец ео сумасшествию и его тоске; - тогда акты повседневной жизни Одетты, вероятно, покажутся ему малоинтересными сами по себе - как в него не раз уже закрадывалось подозрение, что они таковыми были"

почему я позволяю себе касаться подробностей сюжета, так это потому что он совершенно не важен. Пруст с самого начала заявляет: Сван женился на своей кокотке, мы его теперь не принимаем. потому что читателя не должен интересовать финал. читатель здесь не должен глотать историю в надежде узнать скорее, чем она закончится, все и так известно. посмотрите лучше, КАК это сделано.

что же касается лекции Набокова, то у меня пропали все закладки оттуда, и все, чем я хотела бы поделиться, пришлось бы вылавливать из стостраничной лекции...поэтому читайте-ка вы ее лучше сами, но с тем знанием, что эта лекция не только и не столько о "В сторону Свана", а о поиска утраченного времени в целом. Набоков подмечает совпадение чувств Марсель\мать и Сван\Одетта: как похоже мальчик\мужчина ищет той или иной любви, а жещина отказывает ему в ней. Набоков проводит много параллелей с Толстым, Джойсом, Гоголем, и это чертовски итересно.

мне же остается вернуть к Прусту осенью, когда я закончу курс Набокова, а пока я отдохну и разгружу мозги фантастикой. это как перебить вкус кофе водой, прежде чем приступать к другому напитку.

@темы: кадзе - книгофил

15:55 

Роберт Стивенсон,"Странная история доктора Джекилла и мистера Хайда" и гомосексуализм

книжный червяк
название поста, наверняка, будет длиннее, чем мои мысли о нем. я так замоталась с большим и срочным заказом на 60.000 знаков для "Фестиваля", что к моментам краткого отдыха представляю из себя выжатый лимон, соображаю слабо, чувствую плохо. теоретически текст содержит спойлер...но я не думаю, чтобы нашелся хотя бы один человек, который не знал, в чем секрет Джекилла и Хайда.



однако мне было интересно. и это важно. несмотря на то, что история джекилла и хайда всемирно известна и не найдется ни одного человека, пусть даже не читавшего ее, который бы не высосал из культурного слоя, что джекилл и хайд - это один и тот же человек. загадки не было. и все же она была: как это случилось? почему и для чего? мне было крайне интересно это читать. обычно мне не так-то легко дается все, что написано ранее XX века, но здесь я, при всей своей загрузке, проглотила эту небольшую книгу дня за два. и довольна.

для себя из чтения я вынесла две вещи:
1. масс-культура, изображающая Хайда как громилу ошибается: да, Хайд был очень сильным, но он был очень небольшого роста так, что ему приходилось подворачивать брюки Джекилла. низенький суетливый человечек, внушающий всякому, кто на него посмотрит стопроцентную гадливость и отвращение. Сам Джекилл - и он подчеркивает, что лишь предполагает - говорит вот что:
"Зло в моей натуре, которому я передал способность создавать самостоятельную оболочку, было менее сильно и менее развито, чем только чтоотвергнутое мною добро. С другой стороны, самый образ моей жизни, на девять десятых состоявшей из труда, благих дел и самообуздаия, обрекал зло во мне на бездеятельность и тем самым сохранял его силы. Вот почему, думается мне, Эдвард Хайд был ниже ростом, субтильнее и моложе Генри [прим.:Джекилла]"

2. за сто лет до "Множественных умов Билли Миллигана":
"...с каждым днем обе стороны моей духовной сущности - нравственная и интеллектуальная - все больше приближали меня к открытию истины частичное овладение которой обрекло меня на столь ужасную гибель; я понял, что человек на самом деле не един, но двоичен. Я говорю "двоичен", потому что мне не дано было узнать больше. Но <...> в конце концов человек окажется всего лишь общиной, состоящей из многообразных, несхожих и независимых друг от друга сочленов"

Интересно, а Хайд имеет какое-либо отношение к "скрытый"?

Набоков отвечает на этот вопрос
. "Имена Джекил и Хайд — скандинавского происхождения, подозреваю, что Стивенсон отыскал их на той же странице старой книги имен, что и я. Хайд — производное от англосаксонского hyd, по-датски hide, что означает «гавань, пристанище». А Джекил происходит от датского имени Jokulle — «ледяной». Не зная этой простой этимологии, можно навыдумывать Бог знает каких символических значений, особенно в случае с Хайдом; наиболее очевидное из них, что Хайд — это убежище Джекила, совмещающего в себе добродушного доктора и убийцу".

Набоков в отличие от меня в книгу смотрел куда внимательнее. Он просит не воспринимать повесть как детектив, забыть обо всех неудачных постановках и фильмах и характеризует ее как "феномен стиля". А еще пишет, что "Книге присущ восхитительный винный вкус. И впрямь, по ходу действия выпивается немало превосходного вина - достаточно вспомнить, как смакует винцо мистер Аттерсон. Эта искрящаяся благодатная влага разительно отличается от леденящего кровь преобразующего, чудодейственного питья, которое доктор Джекил готовит в своей пыльной лаборатории".

"Все призвано возбудить наши чувства: приятно округлые фразы <...>, бодрящая свежесть холодного лондонского утра, даже описание мучительных превращений доктора Джекилла в Хайда привлекает богатством красок"


в мою отповедь масс-культуре, представляющей Хайда-громилу и Джекила-праведничка, ВН вносит дополнения: "С викторианской точки зрения мораль Джекила небезупречна. Он лицемер, тщательно скрывающих свои грешки"

"Джекил не является чистым воплощением Добра, а Хайд (якобы оборотная сторона Джекила) - чистым воплощением зла; как частицы недостойного Хайда обитают внутри вполне достойного Джекила, так над Хайдом витает ореол Джекила, ужасающегося порочности своей худшей половины"


И вообще: "В повести на самом деле три персонажа: Джекил, Хайд и некто третий - то, что остается от Джекила, когда возникает Хайд" (тут нужен комментарий о том, что Хайд - не столько вторая личность, сколько небольшая злая часть бывшей первой личности (см.цитату из пункта №1 о масс-культуре), которая была выделена (Набоков говорит "дистилирована") из основного персонажа - Джекила.

Интересно и вот что, Набоков, как и другие критики, отмечает, что:
1) подчеркивается всячески порочность Хайда, но так и не называется, в чем именно она состоит
2) все персонажи книги - мужчины-холостяки, за исключением нескольких эпизодических безликих особ женского пола
3) Стивенсон называет Хайда "другом и благодетелем" Джекила, а еще - "протеже".
4) наконец, персонажи, разгадывая закадку Джекила думают, что Джекиллу приходится платить за некие "юношеские шалости".
Набоков резюмирует: "Прежде всего викторианская скрытность подталкивает современного читателя к выводам, на которые совершенно не рассчитывал Стивенсон <...> Отмеченное Гвинном исключиптельно мужское сообщество моет навести на мысль о том, что таинственные похождения Джекила [прим.: может быть, все-таки Хайда?] это его гомосексуализм, каковой был весьма распространен в Лондоне за викторианским фасадом. Поначалу Аттерсон считает, что Хайд шантажирует доброго доктора - трудно вообразить, какие поводы для шантажа могло дать общение холостяка с дамами легкого поведения"

В лекции еще много чего интересного, благодаря небольшому объему повести Стивенсона и разговорчивости Набокова количественно лекция составляет примерно половину повести)

Меня же ждет Пруст. В рамках курса лекций я перечитываю "В сторону Свана". Остальные части "В поисках утраченного времени" обязательно в этом году освою, но уже после завершения набоковских лекций. Я тут еще курс лекций одного израильского профессора - исключительно по Прусту - нашла. Короче, это год серьезных книг.

@темы: кадзе - книгофил

00:31 

выпуск #123 потекшая тушь, расслабленная бровь

книжный червяк
а я тут нашла восхитительное, при этом - даже изданное. из разряда моих любимых авторов. вот, смотрите-ка, Вячеслав Прах "Кофейня": я прочитала первые пять страниц, доступных в открытой версии. можно было бы поискать дальше, но это выше моих сил) корректор, видимо, умер от сердечного приступа во время чтения. ребята, это так плохо, что даже хорошо! а судя по количеству разных обложек - шедевр выдержал несколько переизданий. а есть даже группа в контакте - "Роман "Кофейня" с автографом автора", я не шучу!



"Люди вставали с единственным желанием, с ним же свой день и заканчивали: как мне выспаться и какая жизнь дерьмо"

"Он не видел ее, но каждой клеткой спины чувствовал, как она смотрела то на книгу, то на него"

"Мысли тонули в чашке ее латте"

"…Когда она решила уйти, я собирал ее вещи и думал какого цвета рубашку мне одеть на работу"

" Открыв дверь, в квартире было темно, а на холодильнике не было ее ключей"

"Я не любил шумных кампаний, да и сейчас, в общем-то, не люблю." - астрологи объявили неделю тихих кампаний: количество наг в жилищах увеличилось на 2.

"Что, простите? - совсем не поняв его слов, с удивлением спросила она.
Она находилась на своей волне, в своей душе и ясном сознании. И простите меня, автора, за такое выражение - она была не доведена до оргазма на самом пике страсти. Вот так ее увлекла эта книга, и так все испортил он, сидящий напротив мужчина." - великая живительная сила авторской метафоры

"она смогла показать себя настоящую. Какой она была на самом деле, а не в глазах других. Потекшая тушь, расслабленная бровь"

"Предложив ей свой платок, она жестом руки показала, что не нужно - у меня свой" - так, погодите! она предложила платок руке?

"Не отводя от меня глаз, кровь медленно капала на пол из ее запястья" - борьба с деепричастиями переходит в фазу активных боевых действий

"Я не знал, что делать, мои руки дрожали, а сердце выбивало все ребра."

"Не сомкнув за ночь глаз, зазвенел будильник"

"Еще минут десять Роза не могла прийти в себя, отойти от… Возбуждена каждой клеткой"

@темы: москау гастарбайта, кадзе - книгофил

23:47 

книжный червяк
Вдогонку к посту про "Игру ангела". Нашла доселе неизвестную мне вещь: еще одно произведение из цикла "Кладбище забытых книг", куда входит "Тень ветра", "Игра ангела" и "Узник неба", описывающие события в Испании в 1945-1956, 1917-1945 и 1957-1960, соответственно. Так вот, есть еще "Огненная роза" - маленький рассказ о Барселоне XV века. Там рассказывается о создателях лабиринта - Кладбища забытых книг.

@темы: кадзе - книгофил

22:11 

Карлос Руис Сафон, "Игра ангела"

книжный червяк


Всю первую треть книги мне не нравится Давид Мартин, вот что я скажу. Центральный персонаж романа, то есть. А, знаете, почему не нравится? Потому что автор начал описывать его мальчишкой лет десяти, и теперь вот ему уже двадцать восемь, но он застрял. Застрял примерно в том возрасте, в котором был герой предыдущей книги серии - "Тени ветра" - Даниель Семпере. Лет так в семнадцать. И вот когда Давид говорит: "Мне уже двадцать восемь", я ему не верю. Он разговаривает и мыслит как юноша, а не как мужчина. Однако потом роман перетекает в философское русло, и все меняется. Герой начинает рассуждать сообразно своему возрасту, а книга напитывается философскими беседами о сути всех мировых религий. Удивительно, что когда-то из трех книг серии именно "Игра ангела" показалась мне наиболее блеклой. Но, наверное, я стала читать больше серьезных вещей, читать осмысленнее, задаваясь вопросами о том, что именно я только что прочитала. Наверное, я переварила Умберто Эко и Томаса Манна (возможно, я смогу переварить и Улисса, а насчет Пруста у меня планируется отдельное чтение всех частей "В поисках утраченного времени", а также лекций по роману) и научилась в итоге отдавать должное философским рассуждениям. Кажется, я стала чуть лучшим читателем.

Но при всем при этом от "Игры ангела" очень сложно оторваться. И не только потому что здесь про литератора, который растрачивает свой талант попусту и пишет на заказ всякую пургу, работая над ней так, что на сон остается несколько часов, голова болит, а выглядит он сам как полутруп. Я тут прямо вот узнала свое летнее состояние. Но Сафон ведет читателя, очень умело ведет, закручивая сюжет в тот самый момент, когда ты пытаешься соскочить с крючка. Закрывать книгу и прерываться очень тяжело. Это очень интересная книга.

С художественной точки зрения "Игра ангела" сильно проигрывает "Тени ветра". Первый раз остановиться и залюбоваться пассажем мне удалось лишь на 113-й странице. Зато каким:

"На ней была изображена девочка лет восьми или девяти. Она шла по маленькой деревянной пристани, языком вдававшейся в сверкающую морскую гладь"
. Это очень точный образ, очень явственный, очень хорошо визуализирующийся.

А следующая вещь привлекает меня ровно через 113 страниц - на 226-й:

"А между делом почитайте Библию от корки до корки. Это одна из самых грандиозных историй, когда-либо расказанных на свете. И не совершите ошибки, спутав Слово Божие с индустрией культа, которая существует за счет него". А ведь, кстати, давно собираюсь. Помимо того, что мне хочется ознакомиться с ключевыми книгами всех основных религий: Библией, Кораном, Торой и буддийсткими коанами, я веду в уме (а, пожалуй, и задокументирую в посте с книжками список вещей, которые нужно сперва прочитать, если я вообще хочу понимать, о чем говорят все эти авторы, которых я читаю:
1. Библия
2. Работы Фрейда (пока на моем счету лишь "Анализ фобии пятилетнего мальчика")
3. Ницше

Явным просчетом автора является описанием смерти одного из героев. Я приведу кусок, многоточиями скрыв имя героини: даже если вы собираетесь читать, женских персонажей там несколько, а до самого эпизода ничто не предвещает (это плюс). Итак:
"Нас разделяло всего несколько метров, когда я услышал, как лед ломается и проваливается у нее под ногами. Под ... разверзлась черная пасть и поглотила ее, словно она упала в смоляной колодец. Как только ... исчезла в глубине, льдины сомкнулись, закрывая полынью, в которую она провалилсь. Течение подхватило ее тело и протащило несколько метров подо льдом. Мне удалось доползти до той ловушки, где оказалась в плену ..., и я принялся изо всех сил долбить кулаками лед. Глаза ... были открыты, светлые волосы колыхались в воде, и она смотрела на меня снизу, сквозь полупрозрачную ледяную корку. Я бился, изранив руки, но все напраснр. ... не отводила от меня взгляда. Она подняла руку, коснулась пальцами льда и улыбнулась. Редкие пузырьки воздуха выскользнули у нее изо рта, зрачки расширились в последний раз. Через мгновение ее тело стало медленно тонуть, навеки погружаясь в темноту".
.
Так вот, я могу закрыть глаза на сомкнувшиеся льдины: даже если в природных условиях такого не бывает (я не знаю, бывает или нет), то, по сюжету, у нас есть некое дьявольское вмешательство, которое вполне могло слегка "помочь" этой девушке погибнуть. Но открытые в ледяной воде глаза, спокойно устремленные на него. Обожаю сцены в воде, я уже говорила, да! Вы пробовали открыть глаза в воде? В бассейне или в реке? Я пробовала. В бассейне щиплет хлоркой, в реке - говно какое-то мутное, кажется, оно тебе сейчас в глаза втечет.О том, чтобы спокойно смотреть, словно Ди Каприо из-под двери Титаника (но тот-то уже был мертв, он уже умер от холода), речи быть не может. Хорошо, сделаем поправку на то, что наша героиня на момент действия безумна в той или иной мере: меру определить сложно. Предположим, ее этот факт не особо волнует, она просто улыбается и машет, погружаясь на дно. А тот факт, что она оказалась в ЛЕДЯНОЙ воде? А тот факт, что ей разрывает легкие от недостатка кислорода? Сложно оставаться спокойным, когда твои легкие разрываются, не правда ли? Короче говоря, эта сцена меня разочаровала.

Впечатление в итоге двойственное. Однако, без сомнения, к Сафону еще буду возвращаться. Не оставляю планов, кстати, прочитать его "Марину", которая уже как год или даже два в русском переводе.

А еще тут узнала, что Сафон - еще и композитор.

@темы: кадзе - книгофил

23:27 

Карлос Руис Сафон, "Тень ветра"

книжный червяк
"- ...Quid pro quo.
- Quid pro... что?
- Латынь, парень. Мертвых языков не существует, есть лишь заснувший разум."




Забавно, когда одна книга, читаемая сейчас, навевает своим текстом только что прочитанные:
"Еще в юности он приобрел привычку раз в месяц наведываться в Париж, дабы пополнить свой культурный багаж последними литературными новинками, пройтись по музейным залам и, если верить слухам, провести ночь в объятиях юной нимфы, которую он нарек "Мадам Бовари", хотя на самом деле она звалась Ортанс" - с мадам Бовари и так все ясно, но сообщаю вам, что Ортанс звалась горничная в "Холодном доме", довольно специфическая и яркая девица. и далее: "Месье Рокфор <..> потратил полфранка на творение Каркса, прихватив заодно дорогое издание великого мастера, чьим законным преемником себя считал, - Гюстава Флобера".

"Тень ветра" - это прекрасная игра контрастов и легкий язык, изящно демонстрирующий чудные приемы: не то, чтоб сверхизящество, способное потягаться с классиками, но все же выше среднего в современной прозе.

"Я вырос с убеждением, что неспешное течение послевоенного времени, весь этот мир безмолвия, нищеты и затаенной злобы так же естественен, как вода, льющаяся из крана, и что немая тоска, которая сочилась из стен израненного города, и есть проявление его подлинной души". Помимо точной, почти визуальной характеристики состояния, ключевой для понимания времени-пространства романа, оцените параллелизм лющейся воды и сочащейся тоски. Кстати, и сама книга построена на закольцовке: кольцуются не только первая и последняя страницы романа, но еще и судьбы персонажей внутри романа, один становится как бы реинкарнацией другого, только более успешной, получившейся.

А вот и контрастирующие описания, которым я отдала должное еще в первом прочтении, пару лет назад:
"Когда он (прим.: трамвай) вновь вынырнул на свет, мне показалось, будто я уже в другой Барселоне. Над городом медленно вставало солнце, и его пурпурные лучи пронизывали облака, рассыпаясь огненными брызгами по фасадам вилл и дворцов на проспекте Тибидабо. Голубой трамвай лениво полз по рельсам в туманной мгле".

И все-таки удивительно, что в первый раз книга о таких страшных вещах показалась мне очень светлой, причем светлой - именно пейзажами, образами. Я перечитала и не нашла за редким исколючением того, что увидела в первый раз. То ли это Барселона шутит со мной?

Меня не оставляет ощущение, что я немного переросла всю серию (к сожалению, я помню, что она теряет от книги к книге, и третья в разы хуже чем великолепная первая), но я перечитываю, вроде бы я знаю, чем закончится, но дух все равно захватывает. И отдельно стоит отметить очень здоровски прописанные взаимосвязи между персонажами, нежданные, обильные и интригующие. Видимо, автор написал большой план, прорисовал большущую карту связей прежде, чем создать первую книгу, и придерживается этого плана, раскрывая интригу по мере написания книг, так что несмотря на ухудшившееся качество второй и третьей книги по сравнению с первой, серию все равно придется читать всю, а иначе узелок не развяжется.

@темы: кадзе - книгофил

14:31 

Джулиан Барнс, "Попугай Флобера"

книжный червяк


А я дочитала Барнса, и Барнс классный. Он рассказал мне о том, что Флобер - классный.
(Роман, к слову, отмечен премией Медичи.)

Прониклась Флобером, пишет Karla. Да я и сама прониклась. Такой-то харизматичный милашка Флобер - у Барнса. Очевидно, что в первую очередь им проникнут сам Барнс. Впрочем, это все славно, хорошо.
"Книги делают не так, как делают детей; книги создатся, как пирамиды. Сначала долго и основательно обдумывается план. Затем один за другим кладутся каменные блоки. Это тяжелый труд до седьмого пота. А зачем? Она стоит в пустыне без всякой пользы, возвышаясь над нею до невероятной высоты. У ее подножия справляют нужду шакалы, да время от времени какому-нибудь буржуа вдруг захочется вскарабкаться на ее вершину или еще что-нибудь" (Это не Барнс, это сам Флобер)

В книге полно книг, писем, немножко скабрезностей (раза в четыре больше, чем я ожидала от Флобера). Читать ее интересно и легко. Правда, порой приходится себя сознательно замедлять и перечитывать уже освоенное. Флобер предстает живым, большим чем сердитым, усатым и тучным дядькой на черно-белых фотографиях. Им можно восхищаться, его можно осуждать, ему можно сочувствовать и, наконец, с ним вместе можно смеяться.

"Я и мои книги - мы вместе как огурец в маринаде" (цитата из Флобера. ребята, это 1842-й!)

Действительно, если раньше я вовсю провозглашала, что автор и его лирический герой - это совершенно разные товарищи, то сейчас не отказываюсь покопаться в чужом грязном белье во славу литературоведения. Впрочем, автор, заявляющий "Госпожа Бовари - это я", вряд ли был бы на меня в обиде. А если серьезно, то знающий толк в плотских утехах, сифилитик, эпилептик, путешественник, транжира, а также безмерно одинокий человек, похоронивший всех своих ближайших друзей, так никогда и не женившийся, умерший без гроша за душой Флобер оказывается забавным и ироничным.

"Я - как сигара. Ее надо пососать прежде, чем она хорошо раскурится" (снова сам Флобер. засранец пишет это в 1846-м. правда, эту цитату я нахожу только лишь у Барнса, а меня уже предупредили, что тут правда намешана с вымыслом. верить ли норатору? это же постмодернизм, мы помним, норатор может и солгать для красного словца или потайного мистификаца)

"Счастье - как сифилис. Рано заразившись, губишь весь свой организм". (опять Флобер)

А Барнс ему вот что:
"Счастье - это алый плащ с дырявой подкладкой. Влюбленные похожи на сиамских близнецов - два тела с одной душой; когда одо из тел умирает, оставшееся в живых обречено влачить за собой мертвого двойника".


И вот снова сам Барнс, не менее язвительный, чем его герой и кумир. После сурьезного, почти скучного списка домашних животных дома Флоберов он пишет вдруг: "Примечание: Если мы хотим закончить список всех известных нам домашних животных, которых приютил в своем доме Гюстав, то нам следует также упомянуть что в октябре 1842 года Флобер имел несчастье заразиться лобковой вошью". Я смеялась. Нижепоясной юмор в изящном обрамлении - вот это по мне. На самом деле, здесь, конечно, много трогательного и грустного, это я вам скабрезности публикую.

Приятно, что Барнс читал ту же самую лекцию Набокова, что и я. (ну, а как бы он мог ее не читать, ежели взялся писать о Флобере, что за глупости, Кадзик?)

Теперь я хочу прочитать все у Флобера и еще немножко - у Барнса.

Если честно, меня не особенно зацепил сюжет - ну, точнее то, что здесь попадает под определение сюжета, вся эта гонка за попугаями Флобера. Но сюжет здесь настолько вторичен и ему отведено так мало места, что книга бы ничего не потеряла, опусти автор сюжет как таковой вовсе. Это постмодернизм, да. Но посмодернизм добрый к читателю, ласковый. Повторюсь, его очень легко, информативно и вкусно читать.

"Ахилл-Клеофас Флобер в своих словесных поединках с младшим сыном просил его объяснить, зачем нужна литература. Гюстав в ответ задавал своему отцу-хирургу вопрос: зачем нужна селезнка. "Вы так же не знаете этого, как не знаю я, кроме одного - что селезенка так же необходима нашему организму, как поэзия нашей душе".

И поистине замечательное (от Барнса, а не от Флобера):
"Например, автор решает, что у его романа будет два разных конца (почему только два, а не все сто?). Должен ли читатель серьезно поверить в то, что ему предлагается самому сделать выбор, а роман отражает реальную жизнь со множеством выходов. Такой "выбор" всегда нереален, потому что читателя сразу заставляют узнать оба конца романа. В жизни мы принимаем решения - или решения принимаются за нас, - и мы идем по одной избранной дороге..."

"Настоящий патриотизм состоит в том, что мы прямо говорим своей стране правду, когда она ведет себя позорно, глупо и жестоко".

Вердикт: если вы читали Флобера, обязательно прочитайте и "Попугая Флобера", он недлинный и насыщенный. А если вы еще не читали Флобера, то прочтите "Госпожу Бовари" сначала, потому что книга содержит крупный спойлер к "Госпоже Бовари". Еще раз большое спасибо Karla, это было чертовски вовремя - присоветовать мне Барнса. Я получила удовольствие.

P.S.: а я сегодня ехала в метро, и девушка напротив читала Барнса. Правда, мне так и не удалось рассмотреть, что именно.

И на закуску цитата, которую не удалось втиснуть в основной текст:

"После смерти Роберта Луи Стивенсона (прим.имбирного кота: а он у меня следующий в набоковском списке, как вовремя) его предприимчивая нянька, шотландка, не задумываясь, приторговывала прядями его волос, которые якобы начала срезать еще за сорок лет до ео кончины. Поверившие в это искатели реликвий успели скупить столько волос с головы Стивенсона, что их с успехом бы хватило для набивки кушетки".

@темы: кадзе - книгофил

23:01 

книжный червяк
Замечательно, котайцы. Вышел, наконец, последний роман Кадзуо Исигуро. Я его жду с 2014-го, обещали в 2015-м, но весь год все было глухо, никаких новостей. И тут - на тебе.


@темы: кадзе - книгофил

00:16 

Гюстав Флобер, "Госпожа Бовари"

книжный червяк


Весь смысл книги кратко изложен уже на 42-й странице: "До замужества ей казалось, что она любит; но так как счастье, которое ей должна была дать эта любовь, не пришло, она стала думать, что, как видно, ошиблась. И Эмме захотелось узнать, что, собственно, разумеют в жизни под словами: блаженство, страсть и упоение - словами, которые казались ей столь прекрасными в книгах". Прелестно, что в 1857 году над Флобером состоялся суд: его обвиняли в оскорблении морали. Впрочем, как пишет Набоков, рад сообщить, что Флобера оправдали.

Прав был Набоков, говоря, что надо перечитывать, конечно. Потому что в первый раз мы следуем за сюжетом, а в последующие можем оценить красоту и писательское мастерство. Сначала читаем, что написано, а потом уже - как.

Простые, короткие, но очень емкие предложения:
"Запах ириса и сырых простыней распространялся от высокого дубового шкафа, стоявшего напротив окна"


И даже, когда предложение длинное, оно, в сущности, состоит из таких же коротких, в которых, кстати, кроется один из ответов на вопрос: как писать хорошо? Детали, детали, внимание к деталям, сбалансированная доза неизбитых мелочей:
"Ему вспомнилась собственная свадьба, прошлая жизнь, первая беременность жены; он тоже был очень весел в тот день, как увозил ее от отца к себе, и она сдела за его седлом, а лошадь рысцой бежала по снегу: это было перед самым Рождеством и все поля были белы; она держалась за него одной рукою, а на другой висела ее корзиночка; ветер раздувал длинные кружева ее нормандского головного покрывала, и они задевали его по губам, и, оборачиваясь, он видел за своим плечом ее розовое личико, молчаливо улыбающееся, и золотую бляху на ее волосах. Чтобы согреть руки, она клала их ему порой за пазуху. Как все это было давно! Сыну их было бы теперь тридцать лет".


Флобер, как уже упоминалось выше, пишет простыми, ясными предложениями, не отвлекая читателя попусту. Бессмысленно искать здесь поэтичность. К сожалению, я ничего не могу сказать про его другие вещи, но "Госпожа Бовари" не порадует читателя ни пылкостью, ни романтизмом. Но дьявол кроется в мелочах. Например, здесь - в одном слове:
"Однажды Эмма вдруг ощутила потребность навестить свою дочку, отданную на воспитание кормилице, жене столяра, и, не справившиь с календарем, прошли ли положенные шесть недель после родов, направилась к домику Роллэ..." - вдруг. ни с того ни с сего.

Или в тех же простых и ясных предложениях - мысль, которая мне еще ни разу нигде не попадалась, и мысль хорошая. Я бы сказала, мысль для меня главная, ради которой стоило перечитывать всю книгу:
"...изображение в невыгодном свете тех, кого мы любим, все же нас незаметно от них отдаляет. Нельзя касаться идолов, их позолота остается на пальцах".


И немного о том, что мне удалось увидеть:
"Украшением комнаты служила голова Минервы в золоченой рамке посреди стены, выкрашенной в зеленую краску, но облупившейся от селитры; под карандашным рисунком были выписаны готическими буквами слова: "Дорогому папаше", - мы еще не знаем, что "барышню" зовут Эмма и, более того, будут звать Эмма Бовари, но уже знаем, что она редкая дура. Точнее, не дура и далеко не редкая, но типическая, характерная представительница времени, сословия и мироощущения, до сих пор несущая на себе этот крест, символизирующая собой целый класс женщин. Не плохая, нет. Но это мещанство, квинтэссенция мещанства, опять же - не плохого, нет.

Набоков, которого я читаю позже, чем пишу свои впечателения, по этому поводу говорит следующее, кстати: "Эмма Бовари неглупа, чувствительна, неплохо образованна, но душа у нее мелкая: обаяние, красота, чувствительность не спасают ее от рокового привкуса мещанства".

Да, я не люблю Эмму Бовари, хотя это не мешает мне получать удовольствие от романа. И то ли я не люблю ее настолько, то ли Флобер решил вложить наиболее подходящие слова в уста, не предназначенные для оглашения истины, но так или иначе я практически полностью согласна с мнением свекрови (!). То есть, не моей, а госпожебовариной:
"Если бы ей приходилось, как другим зарабатывать кусок хлеба, у нее не было бы этой хандры; и все это от бредней, которыми она набивает себе голову, да от безделья". Практически - потому что будь Эмма крестьянской, вышедшей замуж не по любви, она, разумеется, могла бы влюбиться, но вот конкретно ее придури, апатия, обмусоливание одних и тех же переживаний - это все от безделья мещанки, не знающей, куда бы себя деть, совершенно точно. В монастыре, где она воспитывалась девушкой, она была более занята, в отцовском доме на ней было все деревенское хозяйство, а в городе у Эммы есть прислуга и скука.

А вот из этого абзаца (его можно читать, не думая о спойлерах) мы узнаем, что это удачное (неудачное) стечение обстоятельств, на которое (это уже не узнаем, но домысливаем) она сама водрузила пирамиду чувств:
"Эмма же вовсе не спрашивала себя, любит ли она его. Любовь, по ее понятию, должна была налететь внезапно, порывом вихря и вспышками молний, подобная небесному урагану, падающему на жизнь, опрокидывающему все, срывающему волю людей, как буря срывает листья деревьев, и уносящему в бездну сердца. Она не знала, что на террасах домов дождевая вода застаивается лужами, когда закупорены водосточные трубы; так и оставалась бы она в невозмутимом покое, когда бы не оказалась вдруг - трещина в стене". И, кстати, опять это "вдруг". Возможно, оно ключевое у Флобера? Надо присмотреться.

Эмма не любит дочь, не любит ее и Флобер. Девочка мелькает в нескольких сценах, чтобы показать отсутствие материнского инстинкта у госпожи Бовари, очень сложно определить ее возраст, если специально не подсчитывать. За весь роман Берта (дочь) получает лишь одну фразу, да и та настолько хреновая, наигранно детская, никакая, что становится гнусно. И в эпилоге Флобер останавливает свое внимание на Берте, делая ее судьбу максимально неприятной, хотя мог бы этого и не делать.

Мне очень нравится контраст:
"Она была так печальна и спокойна, так кротка и строга что от нее веяло тем ледяным очарованием, какое испытываешь в церквах среди холода мраморов и аромата цветов. Даже посторонние не ускользали от власти этого обаяния. <...> Хозяйки восхищались ее бережливостью, пациенты мужа - ее любезностью, бедняки - щедростью. А она в это время кипела желаениями, бешенством и ненавистью".

Честно говоря, читая впервые, я не заметила, что Эмма Бовари способна на такие чувства, как бешенство и ненависть, я представила ее себе эдакой ни рыбкой, ни мяском (впрочем, она такой и была, но все-таки что-то пробудила, вытащила из нее любовь), как не заметила и ряд других вещей. Я учусь читать, учусь читать внимательнее. Старательно замедляю себя на бегу за повествованием, чтобы оглядеться по сторонам и увидеть детали.

В отличие от меня Набоков более благосклонен к "Госпоже Бовари" в частности и к Флоберу в целом:
"Поразмышляйте прежде всего вот над чем: художник с талантом Флобера ухитряется превратить убогий, по его собственным представлениям, мир, населенный мошенниками, мещанами, посредственностями, скотами, сбившимися с пути дамами - в один из совершеннейших образцов поэтического вымысла и добивается этого гармоничным сочетанием всех частей, внутренней силой стиля <...> Без Флобера не было бы ни Марселя Пруста во Франции, ни Джеймса Джойса в Ирландии. В России Чехов был бы не вполне Чеховым И достаточно о влиянии Флобера на литературу".

"В этом парадоксальная привлекательность флоберовской сказки: самый скучный и нескладный персонаж книги - единственный, кто оправдан той дозой божественного, что есть в его всепобеждающей, всепрощающей, неизменной любви к Эмме..."

Приводит он, достаточно упомянув о лжеромантизме Эммы Бовари (вот, вот оно то слово, которое я так безуспешно искала, описывая водруженную пирамиду чувств), и цитаты из писем самого Флобера к его любовнице, которой писатель рассказывал о продвигающемся романе: "Обычный читатель примет, пожалуй, все за чистую монет, но моя настоящая цель - гротеск. По-моему, мой роман будет первым, в котором высмеиваются главные герой и героиня".

И немного об экранизациях: их несметное количество, но не думаю, что я посмотрю хотя бы одну. Несмотря на то, что я с интересом окунулась в слог, который расхваливает и Набоков, возвращаться к этой истории, в котором за исключением Шарля Бовари (с натяжкой) нет ни одного положительного персонажа, а все отрицательные (и вообще все - мещане), мне не очень-то хочется. Хотя, возможно, и перечитаю через энное количество лет.

@темы: кадзе - книгофил

23:25 

книжный червяк
Солнечный букет, срач на заднем фоне и тот факт, что я, наконец, взялась за третье произведение в набоковском списке.


@темы: кадзе - книгофил, дядя Владя, фотофак

23:33 

Маркес, "Любовь во время чумы"

книжный червяк


Дочитала Маркеса. Это, конечно, совсем иная реальность, чувственная, пронзительно звенящая:
"Давным-давно, на безлюдном морском берегу на Гаити, где они лежали обнаженные после того, как любили друг друга, Херемия де Сент-Амур вдруг прошептал: "Никогда не буду старым". Она поняла это как героическое намерение беспощадно сражаться с разрушительным временем, но он объяснил совершенно определенно: он намерен покончитт с жизнью в шестьдесят лет".

Совсем иная реальность, цветная, сочная, яркая:
"Он посмотрел на нее в упор, стараясь всеми пятью чувствами запечатлеть ее в тот момент: в черном с ног до головы, невозмутимо-бесстрашная, с глазами как у змеи и розой за ухом, она казалась речным божеством".

Причина, по которой я не бралась за Маркеса, проста: я начала не с той книги. С самой известной, самой громкой, со "Ста лет одиночества", смогла ее прочитать, но не смогла поглотить, и боялась автора, боялась еще одного осознания собственной глухоты. А, оказывается, Маркес - потрясающий певец любви. И я обязательно найду ключ к "Сто лет одиночества", когда повзрослею.

"Отсветы города скрылись за горизонтом. С темной палубы гладкая и замолкшая река и пастбища по обоим берегам казались одной светящейся равниной".

Я имею в виду, что, кроме, восхитительных описаний, точных и явных, Маркес ухватывает и показывает нечто большее. Его реальность - магическая реальность, она полностью соткана из любви. И даже несмотря на то, что "Любовь во время чумы" в миллиарды раз более реалистичная реальность (уж, простите!), чем мир "Ста лет одиночества", все равно никак нельзя убрать из нее магию, из которой она именно что - соткана.

"Какая жалость, что еще попадаются люди, кончающие с собой не из-за несчастной любви".

К списку лучших начал в литературе всех времен и народов а-ля "все счастливые семьи счастливы одинаково" стоит добавить маркесовское, элегантное, поэтичное и простое:
"Так было всегда: запах горького миндаля наводил на мысль о несчастной любви".

Впрочем, для меня "Любовь во время чумы" - это личное. Это бесконечно нежный брак двух стариков после золотой свадьбы, которые не представляют иного способа жизни, чем друг без друга, несмотря на все мелочи, благодаря всем мелочам.

"Она слушала, как он шумел, прекрасно зная, что шумит он нарочно, делая вид, будто все наоорот, точно так же, как она, давно проснувшаяся, притворялась спящей. И причины его поведения знала точно: никогда она не была ему так нужна живая и здравая, как в эти тревожные минуты . <...> Доктор Урбино знал, что она улавливает малейший его шум и даже рада, что он шумит, - было на кого взвалить вину, что она не спит с пяти утра"

И колоссальное разочарование, мое кардинальное несогласие с сюжетом, несогласие большее даже, чем концовка "Унесенных ветром", с которой мне удавалось примиряться благодаря наличию продолжения, у меня вызывает концовка "Любови во время чумы". радикальный спойлер

А еще во второй трети книги стало немножко скучно. Я рада, что прочитала. Я еще много буду читать и перечитывать Маркеса, но больше никогда не буду читать эту вещь.

И, наконец, любопытный факт: в оригинале название звучит как "El amor en los tiempos del cólera", каким образом холера оказалась чумой? И каким образом в тексте было упоминание про синие пятна на трупах, когда синие пятна - симптом именно чумы, не холеры (поправьте меня, медики, если я ошибаюсь).

@темы: кадзе - книгофил

22:41 

книжный червяк
Пыталась посмотреть "Влюбленных", снятых по мотивам "Любови властелина", и все вроде бы нормально...если бы я не читала книгу. Так искромсать, переклеить поменянные местами куски. От окончательной порчи настроения упорную меня спасло лишь то, что фильм вдобавок был битый: каждые несколько минут видео рассыпалось на пиксели и перескакивало секунд на двадцать вперед.

Бросила и сержусь.

Зато удобно устроилась на кухне одна. Плед, кружка крепкого чая, Маркес, Морис Равель. Рекомендую и то, и другое, и третье, и четвертое, и можно без пледа.

И мягкий уголок под задницей. Мягкий уголок - это единственное, что я буду с нежностью вспоминать в этой квартире. У меня дома никогда не было и не будет мягкого уголка. Любой нормальный человек ненавидит мягкие уголки на кухне. Я помню много читала на кухне в своей холостяцкой квартирке и сплющивала задницу о одну неудобную табуретку и вытягивала ноги на другую неудобную табуретку. Надо будет как-то решить этот вопрос: может кресло с банкеткой - лишь для того, чтобы сиятельная госпожа могла читать в ночи на кухне?

@темы: кадзе - книгофил, кадзе - киноман

радио кадзик

главная