• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: кадзе - книгофил (список заголовков)
12:37 

книжный червяк
проснулась была насильственно проснута среди жизни картлийских царей, трех биографий стива джобса, учебника по алгебре за 8-й класс ("мнэ...мнэ...Руслан, это графики функций... дай поспать", - и попыталась провалиться обратно в сон). очевидно, получасом раньше сын обнаружил, что он еще немного подрос и дотягивается до третьей книжной полки (первые две - уже и так в его собственности), куда я составила все книги, которые нашла у Владьки в комнате. все упомянутые образцы мировых достижений на культурном поприще были заботливо разложены вокруг моей головы в виде нимба.

видите, теперь у меня и нимб из книжек прорезался! а вы говорите...

@темы: маленькие радости, кадзе - книгофил

13:31 

книжный червяк
теперь вместо лошадки я буду играть с сыном в песчаного червя и свободного, разъезжающего на нем. нетрудно догадаться, почему.

@темы: кадзе - книгофил, маленькие радости

22:04 

книжный червяк
я еще не добралась до трех громких новинок последних нескольких лет - русского перевода "Марины" Сафона, "Нулевого номера" Эко и "Похороненного гиганта" Исигуро (я забыла, как он в итоге называется в русском переводе), как вышла новая книга у Каннингема (кстати, у него я собиралась "Снежную королеву" прочитать, но так и не).

так вот, зацитирую:

Майкл Каннингем. «Дикий лебедь»

«Новая книга американского писателя Майкла Каннингема получилась не просто аллюзией на известные сказки, а настоящим сборником каверов на классические сюжеты. Судьбы принцев, ведьм и других персонажей, знакомых нам с детства, здесь уложены в современный контекст и находят новое развитие. В итоге получился хоть и немного едкий, но всё же ответ на вопрос, что бывает после фразы «жили долго и счастливо». »

в список

@темы: кадзе - книгофил

14:27 

О съеженной нежности и липовом цвете - Марсель Пруст, "В сторону Свана"

книжный червяк


если бы у меня получалось читать Пруста после секса, я бы так и делала. в лучшем случае - получается до. но Пруст это такая тонкая, тягучая материя, поэзия в прозе, туманная, нежная, волшебая. ее смаковать расслабленно, на границе сна и яви - лучшее. о липовых цветочках, распускающихся в кипятке:

"в особенности розовый, лунный и мягкий отблеск, выделявший цветочки в хрупкой чаше стебельков, где они были подвешены словно маленькие золотистые розы - знак, который, подобно блеску, до сих пор указывающему на стене место стершейся фрески, отмечает различие между частями дерева, находившимися "в цвету, и остальными его частями, - свидетельствовал мне, что эти самые лепестки наверное, напояли благоуханием весенние вечера, перед тем как зацвести в аптекарском кулечке"

я выросла. я думала в первый раз, когда читала, что Пруст - скучный, утомительный. а он - волшебник. щедрой рукой горсть за горстью разбрасывает метафоры так плотно, что приходится тормозить себя и раз, другой, третий перечитывать предложения и абзацы - а они у него многокилометровые - чтобы охватить все сказанное одновременно. никогда не сметь читать Пруста, как какой-нибудь детектив или love story, как какую-нибудь журнальную статью или хронику, его ощущать, осознавать и, повторюсь, смаковать, не отвлекаясь (что в моем случае, конечно, предельно сложно).

"слышал я в глубине сада последние раскаты грома, грохотавшие в кустах сирени"

но именно поэтому - что описания так густы и вязки - Пруст так утомителен. он волшебник, но чтобы его понимать, нет - чтобы хотя бы ощущать - нужно тоже творить во время чтения некое волшебство, а это, сами понимаете, довольно утомительная работа. а еще он долгий. это факт. и, прожив одну его книгу, ты действительно устаешь, нужен отдых в виде какого-то легкого чтива.

я смеюсь по-доброму: гришковец 1912 года, вот он кто. только неизмеримо его величие. от чтения, впрочем, возникают побочные эффекты: очень сложно читать после Пруста современную литературу - бедно, жухло.

"Конечно, в моем доме есть куча бесполезных вещей. В нем недостает только необходимого большого куска неба, как здесь. Старайтесь всегда сохранить кусок неба над вашей жизнью, мальчик"

"В сторону Свана" - это, конечно, книга во мне, если вы помните этот спич о тебе-в-книгах и книгах-в-тебе. эти фолианты и газеты, эти мадленки, вкус которых заполняет вдруг мощной беспричинной радостью, этот пейзаж Комбре, с нежным чувством проступающий сквозь года.

"Я лишь ставлю в упрек газетам то, что изо дня в день они привлекают наше внимание к вещам незначительным, тогда как мы читаем всего каких-нибудь три или четыре раза в жизни книги, в которых содержатся вещи существенные. <...> следовало бы изменить положение вещей и печатать в газете <;...> скажем..."Мысли" Паскаля! <...> И, напротив, в томе с золотым обрезом, который мы раскрываем один раз в десять лет <...> нам следует читать о том, что королева эллинов отправилась в Канн или что принцесса Леонская дала костюмированный бал"

его хочется растаскивать на цитаты. мой покетбук весь испещерен закладками. но главное, что нужно знать из Пруста, главнее для меня на сегодня возлюбленного еще в прошлый раз про газеты и книги - это вот ощущение музыки Свана, заметьте: ощущение более чувственное чем его ощущение любви.

"это впечатление зябкой и съеженной нежности (прим.: съеженной нежности, Боже, Боже!) обусловлено ничтожностью интервалов между пятью составлявшими ее нотами и постоянным повторением двух из них <...> поле, открытое музыканту, вовсе не жалкая клавиатура из семи нот, но клавиатура необъятная, еще почти вовсе неведомая, где лишь там и сям, отделенные густым непроницаемым мраком, несколько клавишей нежности, страсти, мужества, ясности и мира, составляющие эту клавиатуру наряду с миллионами других, - каждая столько же отличная от прочих, как один космос отличен от другого, - были открыты немногими великими художниками; пробуждая в нас эмоции, соответствующие найденным ими темам, художники эти помогают нам обнаружить, какое не подозреваемое нами богатство, какое разнообразие таит в себе черная, непроницаемая и обескураживающая ночь нашей души, которую мы принимаем обыкновенно за пустоту и небытие"

а его персонажи, о! мать, которой не хватает нежности для сына, но которая вкладывает эту нежность в изумительное чтение книг вслух. пустопорожняя тетушка леонтия - симулятнка, фальшивая больная, которая заперлась в своей комнате, в своей кровати и уверяет всех, что вовсе никогда не спит, а сама иногда забывается в разговоре, говоря "меня разбудило", живущая только впечатлениями, наблюдаемыми из окна - жалкими. узколобейшие мещане Вердюрены, собравшие вокруг себя кучку "верных" - таких же узколобых мещан и вместе с ними старательно имитирующие, что у них не чуть хуже, чем в высшем свете.

"..."опьяненная панибратством, злословием и всеобщим одобрением, г-жа Вердюрен подобно птице, сухарики которой смочили глинтвейном, клохтала на своем насесте от избытка дружеских чувств"

и, собственно, Сван - дамский угодник, очень глупо попадающий в лапки кокотки, и ходячая википедия в одно лице. Парадоксально и развитие его чувства: он находит ее не очень-то привлекательной, а она заинтересована им, зазывает его к себ пишет ему записки старается привязать, и он поддается, старательно ищет в себе симптомы любви, а потом вдруг обнаруживает сходство своей Одетты с картинами Ботичелли, и от этого неумная кокотка приобретает для интеллектуала Свана духовную ценность.

"...мы уже неодократно бывали ранены стрелами любви; любовь не развивается уже одна, подчиняясь своим собственым непонятным и роковым законам, в нашем изумленном и пассивном сердце. Мы приходим ей на помощь;мы подделываем ее при помощи наших воспоминаний, при помощи внушения. Узнав один из ее симптомов, мы призываем, мы воссоздаем остальные"

книга полна циничных и парадоксальных - но в глубине души мы знаем, что верных - наблюдений о развитии чувства. если вам понравилось, как препарирует любовь Манн, посмотрите, как делает это Пруст. автор как бы трансцендируется над чувством и делает немало этих верных выводов.

"И все же он склонен был предполагать, что столь желанный ему мир и покой окажутся малоблагоприятной атмосферой для его любви. Когда Одетта перестанет быть дл него существом всегда отсутствующим, страстно желаемым, вооборажаемым; когда его к ней чувство не будет больше тем самым таинственным волнением, которое вызывала в нем фраза сонаты, но обратится в прочную привязанность и признательность; когда между ними установятся нормальные отношения, которые положат конец ео сумасшествию и его тоске; - тогда акты повседневной жизни Одетты, вероятно, покажутся ему малоинтересными сами по себе - как в него не раз уже закрадывалось подозрение, что они таковыми были"

почему я позволяю себе касаться подробностей сюжета, так это потому что он совершенно не важен. Пруст с самого начала заявляет: Сван женился на своей кокотке, мы его теперь не принимаем. потому что читателя не должен интересовать финал. читатель здесь не должен глотать историю в надежде узнать скорее, чем она закончится, все и так известно. посмотрите лучше, КАК это сделано.

что же касается лекции Набокова, то у меня пропали все закладки оттуда, и все, чем я хотела бы поделиться, пришлось бы вылавливать из стостраничной лекции...поэтому читайте-ка вы ее лучше сами, но с тем знанием, что эта лекция не только и не столько о "В сторону Свана", а о поиска утраченного времени в целом. Набоков подмечает совпадение чувств Марсель\мать и Сван\Одетта: как похоже мальчик\мужчина ищет той или иной любви, а жещина отказывает ему в ней. Набоков проводит много параллелей с Толстым, Джойсом, Гоголем, и это чертовски итересно.

мне же остается вернуть к Прусту осенью, когда я закончу курс Набокова, а пока я отдохну и разгружу мозги фантастикой. это как перебить вкус кофе водой, прежде чем приступать к другому напитку.

@темы: кадзе - книгофил

15:55 

Роберт Стивенсон,"Странная история доктора Джекилла и мистера Хайда" и гомосексуализм

книжный червяк
название поста, наверняка, будет длиннее, чем мои мысли о нем. я так замоталась с большим и срочным заказом на 60.000 знаков для "Фестиваля", что к моментам краткого отдыха представляю из себя выжатый лимон, соображаю слабо, чувствую плохо. теоретически текст содержит спойлер...но я не думаю, чтобы нашелся хотя бы один человек, который не знал, в чем секрет Джекилла и Хайда.



однако мне было интересно. и это важно. несмотря на то, что история джекилла и хайда всемирно известна и не найдется ни одного человека, пусть даже не читавшего ее, который бы не высосал из культурного слоя, что джекилл и хайд - это один и тот же человек. загадки не было. и все же она была: как это случилось? почему и для чего? мне было крайне интересно это читать. обычно мне не так-то легко дается все, что написано ранее XX века, но здесь я, при всей своей загрузке, проглотила эту небольшую книгу дня за два. и довольна.

для себя из чтения я вынесла две вещи:
1. масс-культура, изображающая Хайда как громилу ошибается: да, Хайд был очень сильным, но он был очень небольшого роста так, что ему приходилось подворачивать брюки Джекилла. низенький суетливый человечек, внушающий всякому, кто на него посмотрит стопроцентную гадливость и отвращение. Сам Джекилл - и он подчеркивает, что лишь предполагает - говорит вот что:
"Зло в моей натуре, которому я передал способность создавать самостоятельную оболочку, было менее сильно и менее развито, чем только чтоотвергнутое мною добро. С другой стороны, самый образ моей жизни, на девять десятых состоявшей из труда, благих дел и самообуздаия, обрекал зло во мне на бездеятельность и тем самым сохранял его силы. Вот почему, думается мне, Эдвард Хайд был ниже ростом, субтильнее и моложе Генри [прим.:Джекилла]"

2. за сто лет до "Множественных умов Билли Миллигана":
"...с каждым днем обе стороны моей духовной сущности - нравственная и интеллектуальная - все больше приближали меня к открытию истины частичное овладение которой обрекло меня на столь ужасную гибель; я понял, что человек на самом деле не един, но двоичен. Я говорю "двоичен", потому что мне не дано было узнать больше. Но <...> в конце концов человек окажется всего лишь общиной, состоящей из многообразных, несхожих и независимых друг от друга сочленов"

Интересно, а Хайд имеет какое-либо отношение к "скрытый"?

Набоков отвечает на этот вопрос
. "Имена Джекил и Хайд — скандинавского происхождения, подозреваю, что Стивенсон отыскал их на той же странице старой книги имен, что и я. Хайд — производное от англосаксонского hyd, по-датски hide, что означает «гавань, пристанище». А Джекил происходит от датского имени Jokulle — «ледяной». Не зная этой простой этимологии, можно навыдумывать Бог знает каких символических значений, особенно в случае с Хайдом; наиболее очевидное из них, что Хайд — это убежище Джекила, совмещающего в себе добродушного доктора и убийцу".

Набоков в отличие от меня в книгу смотрел куда внимательнее. Он просит не воспринимать повесть как детектив, забыть обо всех неудачных постановках и фильмах и характеризует ее как "феномен стиля". А еще пишет, что "Книге присущ восхитительный винный вкус. И впрямь, по ходу действия выпивается немало превосходного вина - достаточно вспомнить, как смакует винцо мистер Аттерсон. Эта искрящаяся благодатная влага разительно отличается от леденящего кровь преобразующего, чудодейственного питья, которое доктор Джекил готовит в своей пыльной лаборатории".

"Все призвано возбудить наши чувства: приятно округлые фразы <...>, бодрящая свежесть холодного лондонского утра, даже описание мучительных превращений доктора Джекилла в Хайда привлекает богатством красок"


в мою отповедь масс-культуре, представляющей Хайда-громилу и Джекила-праведничка, ВН вносит дополнения: "С викторианской точки зрения мораль Джекила небезупречна. Он лицемер, тщательно скрывающих свои грешки"

"Джекил не является чистым воплощением Добра, а Хайд (якобы оборотная сторона Джекила) - чистым воплощением зла; как частицы недостойного Хайда обитают внутри вполне достойного Джекила, так над Хайдом витает ореол Джекила, ужасающегося порочности своей худшей половины"


И вообще: "В повести на самом деле три персонажа: Джекил, Хайд и некто третий - то, что остается от Джекила, когда возникает Хайд" (тут нужен комментарий о том, что Хайд - не столько вторая личность, сколько небольшая злая часть бывшей первой личности (см.цитату из пункта №1 о масс-культуре), которая была выделена (Набоков говорит "дистилирована") из основного персонажа - Джекила.

Интересно и вот что, Набоков, как и другие критики, отмечает, что:
1) подчеркивается всячески порочность Хайда, но так и не называется, в чем именно она состоит
2) все персонажи книги - мужчины-холостяки, за исключением нескольких эпизодических безликих особ женского пола
3) Стивенсон называет Хайда "другом и благодетелем" Джекила, а еще - "протеже".
4) наконец, персонажи, разгадывая закадку Джекила думают, что Джекиллу приходится платить за некие "юношеские шалости".
Набоков резюмирует: "Прежде всего викторианская скрытность подталкивает современного читателя к выводам, на которые совершенно не рассчитывал Стивенсон <...> Отмеченное Гвинном исключиптельно мужское сообщество моет навести на мысль о том, что таинственные похождения Джекила [прим.: может быть, все-таки Хайда?] это его гомосексуализм, каковой был весьма распространен в Лондоне за викторианским фасадом. Поначалу Аттерсон считает, что Хайд шантажирует доброго доктора - трудно вообразить, какие поводы для шантажа могло дать общение холостяка с дамами легкого поведения"

В лекции еще много чего интересного, благодаря небольшому объему повести Стивенсона и разговорчивости Набокова количественно лекция составляет примерно половину повести)

Меня же ждет Пруст. В рамках курса лекций я перечитываю "В сторону Свана". Остальные части "В поисках утраченного времени" обязательно в этом году освою, но уже после завершения набоковских лекций. Я тут еще курс лекций одного израильского профессора - исключительно по Прусту - нашла. Короче, это год серьезных книг.

@темы: кадзе - книгофил

00:31 

выпуск #123 потекшая тушь, расслабленная бровь

книжный червяк
а я тут нашла восхитительное, при этом - даже изданное. из разряда моих любимых авторов. вот, смотрите-ка, Вячеслав Прах "Кофейня": я прочитала первые пять страниц, доступных в открытой версии. можно было бы поискать дальше, но это выше моих сил) корректор, видимо, умер от сердечного приступа во время чтения. ребята, это так плохо, что даже хорошо! а судя по количеству разных обложек - шедевр выдержал несколько переизданий. а есть даже группа в контакте - "Роман "Кофейня" с автографом автора", я не шучу!



"Люди вставали с единственным желанием, с ним же свой день и заканчивали: как мне выспаться и какая жизнь дерьмо"

"Он не видел ее, но каждой клеткой спины чувствовал, как она смотрела то на книгу, то на него"

"Мысли тонули в чашке ее латте"

"…Когда она решила уйти, я собирал ее вещи и думал какого цвета рубашку мне одеть на работу"

" Открыв дверь, в квартире было темно, а на холодильнике не было ее ключей"

"Я не любил шумных кампаний, да и сейчас, в общем-то, не люблю." - астрологи объявили неделю тихих кампаний: количество наг в жилищах увеличилось на 2.

"Что, простите? - совсем не поняв его слов, с удивлением спросила она.
Она находилась на своей волне, в своей душе и ясном сознании. И простите меня, автора, за такое выражение - она была не доведена до оргазма на самом пике страсти. Вот так ее увлекла эта книга, и так все испортил он, сидящий напротив мужчина." - великая живительная сила авторской метафоры

"она смогла показать себя настоящую. Какой она была на самом деле, а не в глазах других. Потекшая тушь, расслабленная бровь"

"Предложив ей свой платок, она жестом руки показала, что не нужно - у меня свой" - так, погодите! она предложила платок руке?

"Не отводя от меня глаз, кровь медленно капала на пол из ее запястья" - борьба с деепричастиями переходит в фазу активных боевых действий

"Я не знал, что делать, мои руки дрожали, а сердце выбивало все ребра."

"Не сомкнув за ночь глаз, зазвенел будильник"

"Еще минут десять Роза не могла прийти в себя, отойти от… Возбуждена каждой клеткой"

@темы: москау гастарбайта, кадзе - книгофил

23:47 

книжный червяк
Вдогонку к посту про "Игру ангела". Нашла доселе неизвестную мне вещь: еще одно произведение из цикла "Кладбище забытых книг", куда входит "Тень ветра", "Игра ангела" и "Узник неба", описывающие события в Испании в 1945-1956, 1917-1945 и 1957-1960, соответственно. Так вот, есть еще "Огненная роза" - маленький рассказ о Барселоне XV века. Там рассказывается о создателях лабиринта - Кладбища забытых книг.

@темы: кадзе - книгофил

22:11 

Карлос Руис Сафон, "Игра ангела"

книжный червяк


Всю первую треть книги мне не нравится Давид Мартин, вот что я скажу. Центральный персонаж романа, то есть. А, знаете, почему не нравится? Потому что автор начал описывать его мальчишкой лет десяти, и теперь вот ему уже двадцать восемь, но он застрял. Застрял примерно в том возрасте, в котором был герой предыдущей книги серии - "Тени ветра" - Даниель Семпере. Лет так в семнадцать. И вот когда Давид говорит: "Мне уже двадцать восемь", я ему не верю. Он разговаривает и мыслит как юноша, а не как мужчина. Однако потом роман перетекает в философское русло, и все меняется. Герой начинает рассуждать сообразно своему возрасту, а книга напитывается философскими беседами о сути всех мировых религий. Удивительно, что когда-то из трех книг серии именно "Игра ангела" показалась мне наиболее блеклой. Но, наверное, я стала читать больше серьезных вещей, читать осмысленнее, задаваясь вопросами о том, что именно я только что прочитала. Наверное, я переварила Умберто Эко и Томаса Манна (возможно, я смогу переварить и Улисса, а насчет Пруста у меня планируется отдельное чтение всех частей "В поисках утраченного времени", а также лекций по роману) и научилась в итоге отдавать должное философским рассуждениям. Кажется, я стала чуть лучшим читателем.

Но при всем при этом от "Игры ангела" очень сложно оторваться. И не только потому что здесь про литератора, который растрачивает свой талант попусту и пишет на заказ всякую пургу, работая над ней так, что на сон остается несколько часов, голова болит, а выглядит он сам как полутруп. Я тут прямо вот узнала свое летнее состояние. Но Сафон ведет читателя, очень умело ведет, закручивая сюжет в тот самый момент, когда ты пытаешься соскочить с крючка. Закрывать книгу и прерываться очень тяжело. Это очень интересная книга.

С художественной точки зрения "Игра ангела" сильно проигрывает "Тени ветра". Первый раз остановиться и залюбоваться пассажем мне удалось лишь на 113-й странице. Зато каким:

"На ней была изображена девочка лет восьми или девяти. Она шла по маленькой деревянной пристани, языком вдававшейся в сверкающую морскую гладь"
. Это очень точный образ, очень явственный, очень хорошо визуализирующийся.

А следующая вещь привлекает меня ровно через 113 страниц - на 226-й:

"А между делом почитайте Библию от корки до корки. Это одна из самых грандиозных историй, когда-либо расказанных на свете. И не совершите ошибки, спутав Слово Божие с индустрией культа, которая существует за счет него". А ведь, кстати, давно собираюсь. Помимо того, что мне хочется ознакомиться с ключевыми книгами всех основных религий: Библией, Кораном, Торой и буддийсткими коанами, я веду в уме (а, пожалуй, и задокументирую в посте с книжками список вещей, которые нужно сперва прочитать, если я вообще хочу понимать, о чем говорят все эти авторы, которых я читаю:
1. Библия
2. Работы Фрейда (пока на моем счету лишь "Анализ фобии пятилетнего мальчика")
3. Ницше

Явным просчетом автора является описанием смерти одного из героев. Я приведу кусок, многоточиями скрыв имя героини: даже если вы собираетесь читать, женских персонажей там несколько, а до самого эпизода ничто не предвещает (это плюс). Итак:
"Нас разделяло всего несколько метров, когда я услышал, как лед ломается и проваливается у нее под ногами. Под ... разверзлась черная пасть и поглотила ее, словно она упала в смоляной колодец. Как только ... исчезла в глубине, льдины сомкнулись, закрывая полынью, в которую она провалилсь. Течение подхватило ее тело и протащило несколько метров подо льдом. Мне удалось доползти до той ловушки, где оказалась в плену ..., и я принялся изо всех сил долбить кулаками лед. Глаза ... были открыты, светлые волосы колыхались в воде, и она смотрела на меня снизу, сквозь полупрозрачную ледяную корку. Я бился, изранив руки, но все напраснр. ... не отводила от меня взгляда. Она подняла руку, коснулась пальцами льда и улыбнулась. Редкие пузырьки воздуха выскользнули у нее изо рта, зрачки расширились в последний раз. Через мгновение ее тело стало медленно тонуть, навеки погружаясь в темноту".
.
Так вот, я могу закрыть глаза на сомкнувшиеся льдины: даже если в природных условиях такого не бывает (я не знаю, бывает или нет), то, по сюжету, у нас есть некое дьявольское вмешательство, которое вполне могло слегка "помочь" этой девушке погибнуть. Но открытые в ледяной воде глаза, спокойно устремленные на него. Обожаю сцены в воде, я уже говорила, да! Вы пробовали открыть глаза в воде? В бассейне или в реке? Я пробовала. В бассейне щиплет хлоркой, в реке - говно какое-то мутное, кажется, оно тебе сейчас в глаза втечет.О том, чтобы спокойно смотреть, словно Ди Каприо из-под двери Титаника (но тот-то уже был мертв, он уже умер от холода), речи быть не может. Хорошо, сделаем поправку на то, что наша героиня на момент действия безумна в той или иной мере: меру определить сложно. Предположим, ее этот факт не особо волнует, она просто улыбается и машет, погружаясь на дно. А тот факт, что она оказалась в ЛЕДЯНОЙ воде? А тот факт, что ей разрывает легкие от недостатка кислорода? Сложно оставаться спокойным, когда твои легкие разрываются, не правда ли? Короче говоря, эта сцена меня разочаровала.

Впечатление в итоге двойственное. Однако, без сомнения, к Сафону еще буду возвращаться. Не оставляю планов, кстати, прочитать его "Марину", которая уже как год или даже два в русском переводе.

А еще тут узнала, что Сафон - еще и композитор.

@темы: кадзе - книгофил

23:27 

Карлос Руис Сафон, "Тень ветра"

книжный червяк
"- ...Quid pro quo.
- Quid pro... что?
- Латынь, парень. Мертвых языков не существует, есть лишь заснувший разум."




Забавно, когда одна книга, читаемая сейчас, навевает своим текстом только что прочитанные:
"Еще в юности он приобрел привычку раз в месяц наведываться в Париж, дабы пополнить свой культурный багаж последними литературными новинками, пройтись по музейным залам и, если верить слухам, провести ночь в объятиях юной нимфы, которую он нарек "Мадам Бовари", хотя на самом деле она звалась Ортанс" - с мадам Бовари и так все ясно, но сообщаю вам, что Ортанс звалась горничная в "Холодном доме", довольно специфическая и яркая девица. и далее: "Месье Рокфор <..> потратил полфранка на творение Каркса, прихватив заодно дорогое издание великого мастера, чьим законным преемником себя считал, - Гюстава Флобера".

"Тень ветра" - это прекрасная игра контрастов и легкий язык, изящно демонстрирующий чудные приемы: не то, чтоб сверхизящество, способное потягаться с классиками, но все же выше среднего в современной прозе.

"Я вырос с убеждением, что неспешное течение послевоенного времени, весь этот мир безмолвия, нищеты и затаенной злобы так же естественен, как вода, льющаяся из крана, и что немая тоска, которая сочилась из стен израненного города, и есть проявление его подлинной души". Помимо точной, почти визуальной характеристики состояния, ключевой для понимания времени-пространства романа, оцените параллелизм лющейся воды и сочащейся тоски. Кстати, и сама книга построена на закольцовке: кольцуются не только первая и последняя страницы романа, но еще и судьбы персонажей внутри романа, один становится как бы реинкарнацией другого, только более успешной, получившейся.

А вот и контрастирующие описания, которым я отдала должное еще в первом прочтении, пару лет назад:
"Когда он (прим.: трамвай) вновь вынырнул на свет, мне показалось, будто я уже в другой Барселоне. Над городом медленно вставало солнце, и его пурпурные лучи пронизывали облака, рассыпаясь огненными брызгами по фасадам вилл и дворцов на проспекте Тибидабо. Голубой трамвай лениво полз по рельсам в туманной мгле".

И все-таки удивительно, что в первый раз книга о таких страшных вещах показалась мне очень светлой, причем светлой - именно пейзажами, образами. Я перечитала и не нашла за редким исколючением того, что увидела в первый раз. То ли это Барселона шутит со мной?

Меня не оставляет ощущение, что я немного переросла всю серию (к сожалению, я помню, что она теряет от книги к книге, и третья в разы хуже чем великолепная первая), но я перечитываю, вроде бы я знаю, чем закончится, но дух все равно захватывает. И отдельно стоит отметить очень здоровски прописанные взаимосвязи между персонажами, нежданные, обильные и интригующие. Видимо, автор написал большой план, прорисовал большущую карту связей прежде, чем создать первую книгу, и придерживается этого плана, раскрывая интригу по мере написания книг, так что несмотря на ухудшившееся качество второй и третьей книги по сравнению с первой, серию все равно придется читать всю, а иначе узелок не развяжется.

@темы: кадзе - книгофил

14:31 

Джулиан Барнс, "Попугай Флобера"

книжный червяк


А я дочитала Барнса, и Барнс классный. Он рассказал мне о том, что Флобер - классный.
(Роман, к слову, отмечен премией Медичи.)

Прониклась Флобером, пишет Karla. Да я и сама прониклась. Такой-то харизматичный милашка Флобер - у Барнса. Очевидно, что в первую очередь им проникнут сам Барнс. Впрочем, это все славно, хорошо.
"Книги делают не так, как делают детей; книги создатся, как пирамиды. Сначала долго и основательно обдумывается план. Затем один за другим кладутся каменные блоки. Это тяжелый труд до седьмого пота. А зачем? Она стоит в пустыне без всякой пользы, возвышаясь над нею до невероятной высоты. У ее подножия справляют нужду шакалы, да время от времени какому-нибудь буржуа вдруг захочется вскарабкаться на ее вершину или еще что-нибудь" (Это не Барнс, это сам Флобер)

В книге полно книг, писем, немножко скабрезностей (раза в четыре больше, чем я ожидала от Флобера). Читать ее интересно и легко. Правда, порой приходится себя сознательно замедлять и перечитывать уже освоенное. Флобер предстает живым, большим чем сердитым, усатым и тучным дядькой на черно-белых фотографиях. Им можно восхищаться, его можно осуждать, ему можно сочувствовать и, наконец, с ним вместе можно смеяться.

"Я и мои книги - мы вместе как огурец в маринаде" (цитата из Флобера. ребята, это 1842-й!)

Действительно, если раньше я вовсю провозглашала, что автор и его лирический герой - это совершенно разные товарищи, то сейчас не отказываюсь покопаться в чужом грязном белье во славу литературоведения. Впрочем, автор, заявляющий "Госпожа Бовари - это я", вряд ли был бы на меня в обиде. А если серьезно, то знающий толк в плотских утехах, сифилитик, эпилептик, путешественник, транжира, а также безмерно одинокий человек, похоронивший всех своих ближайших друзей, так никогда и не женившийся, умерший без гроша за душой Флобер оказывается забавным и ироничным.

"Я - как сигара. Ее надо пососать прежде, чем она хорошо раскурится" (снова сам Флобер. засранец пишет это в 1846-м. правда, эту цитату я нахожу только лишь у Барнса, а меня уже предупредили, что тут правда намешана с вымыслом. верить ли норатору? это же постмодернизм, мы помним, норатор может и солгать для красного словца или потайного мистификаца)

"Счастье - как сифилис. Рано заразившись, губишь весь свой организм". (опять Флобер)

А Барнс ему вот что:
"Счастье - это алый плащ с дырявой подкладкой. Влюбленные похожи на сиамских близнецов - два тела с одной душой; когда одо из тел умирает, оставшееся в живых обречено влачить за собой мертвого двойника".


И вот снова сам Барнс, не менее язвительный, чем его герой и кумир. После сурьезного, почти скучного списка домашних животных дома Флоберов он пишет вдруг: "Примечание: Если мы хотим закончить список всех известных нам домашних животных, которых приютил в своем доме Гюстав, то нам следует также упомянуть что в октябре 1842 года Флобер имел несчастье заразиться лобковой вошью". Я смеялась. Нижепоясной юмор в изящном обрамлении - вот это по мне. На самом деле, здесь, конечно, много трогательного и грустного, это я вам скабрезности публикую.

Приятно, что Барнс читал ту же самую лекцию Набокова, что и я. (ну, а как бы он мог ее не читать, ежели взялся писать о Флобере, что за глупости, Кадзик?)

Теперь я хочу прочитать все у Флобера и еще немножко - у Барнса.

Если честно, меня не особенно зацепил сюжет - ну, точнее то, что здесь попадает под определение сюжета, вся эта гонка за попугаями Флобера. Но сюжет здесь настолько вторичен и ему отведено так мало места, что книга бы ничего не потеряла, опусти автор сюжет как таковой вовсе. Это постмодернизм, да. Но посмодернизм добрый к читателю, ласковый. Повторюсь, его очень легко, информативно и вкусно читать.

"Ахилл-Клеофас Флобер в своих словесных поединках с младшим сыном просил его объяснить, зачем нужна литература. Гюстав в ответ задавал своему отцу-хирургу вопрос: зачем нужна селезнка. "Вы так же не знаете этого, как не знаю я, кроме одного - что селезенка так же необходима нашему организму, как поэзия нашей душе".

И поистине замечательное (от Барнса, а не от Флобера):
"Например, автор решает, что у его романа будет два разных конца (почему только два, а не все сто?). Должен ли читатель серьезно поверить в то, что ему предлагается самому сделать выбор, а роман отражает реальную жизнь со множеством выходов. Такой "выбор" всегда нереален, потому что читателя сразу заставляют узнать оба конца романа. В жизни мы принимаем решения - или решения принимаются за нас, - и мы идем по одной избранной дороге..."

"Настоящий патриотизм состоит в том, что мы прямо говорим своей стране правду, когда она ведет себя позорно, глупо и жестоко".

Вердикт: если вы читали Флобера, обязательно прочитайте и "Попугая Флобера", он недлинный и насыщенный. А если вы еще не читали Флобера, то прочтите "Госпожу Бовари" сначала, потому что книга содержит крупный спойлер к "Госпоже Бовари". Еще раз большое спасибо Karla, это было чертовски вовремя - присоветовать мне Барнса. Я получила удовольствие.

P.S.: а я сегодня ехала в метро, и девушка напротив читала Барнса. Правда, мне так и не удалось рассмотреть, что именно.

И на закуску цитата, которую не удалось втиснуть в основной текст:

"После смерти Роберта Луи Стивенсона (прим.имбирного кота: а он у меня следующий в набоковском списке, как вовремя) его предприимчивая нянька, шотландка, не задумываясь, приторговывала прядями его волос, которые якобы начала срезать еще за сорок лет до ео кончины. Поверившие в это искатели реликвий успели скупить столько волос с головы Стивенсона, что их с успехом бы хватило для набивки кушетки".

@темы: кадзе - книгофил

23:01 

книжный червяк
Замечательно, котайцы. Вышел, наконец, последний роман Кадзуо Исигуро. Я его жду с 2014-го, обещали в 2015-м, но весь год все было глухо, никаких новостей. И тут - на тебе.


@темы: кадзе - книгофил

00:16 

Гюстав Флобер, "Госпожа Бовари"

книжный червяк


Весь смысл книги кратко изложен уже на 42-й странице: "До замужества ей казалось, что она любит; но так как счастье, которое ей должна была дать эта любовь, не пришло, она стала думать, что, как видно, ошиблась. И Эмме захотелось узнать, что, собственно, разумеют в жизни под словами: блаженство, страсть и упоение - словами, которые казались ей столь прекрасными в книгах". Прелестно, что в 1857 году над Флобером состоялся суд: его обвиняли в оскорблении морали. Впрочем, как пишет Набоков, рад сообщить, что Флобера оправдали.

Прав был Набоков, говоря, что надо перечитывать, конечно. Потому что в первый раз мы следуем за сюжетом, а в последующие можем оценить красоту и писательское мастерство. Сначала читаем, что написано, а потом уже - как.

Простые, короткие, но очень емкие предложения:
"Запах ириса и сырых простыней распространялся от высокого дубового шкафа, стоявшего напротив окна"


И даже, когда предложение длинное, оно, в сущности, состоит из таких же коротких, в которых, кстати, кроется один из ответов на вопрос: как писать хорошо? Детали, детали, внимание к деталям, сбалансированная доза неизбитых мелочей:
"Ему вспомнилась собственная свадьба, прошлая жизнь, первая беременность жены; он тоже был очень весел в тот день, как увозил ее от отца к себе, и она сдела за его седлом, а лошадь рысцой бежала по снегу: это было перед самым Рождеством и все поля были белы; она держалась за него одной рукою, а на другой висела ее корзиночка; ветер раздувал длинные кружева ее нормандского головного покрывала, и они задевали его по губам, и, оборачиваясь, он видел за своим плечом ее розовое личико, молчаливо улыбающееся, и золотую бляху на ее волосах. Чтобы согреть руки, она клала их ему порой за пазуху. Как все это было давно! Сыну их было бы теперь тридцать лет".


Флобер, как уже упоминалось выше, пишет простыми, ясными предложениями, не отвлекая читателя попусту. Бессмысленно искать здесь поэтичность. К сожалению, я ничего не могу сказать про его другие вещи, но "Госпожа Бовари" не порадует читателя ни пылкостью, ни романтизмом. Но дьявол кроется в мелочах. Например, здесь - в одном слове:
"Однажды Эмма вдруг ощутила потребность навестить свою дочку, отданную на воспитание кормилице, жене столяра, и, не справившиь с календарем, прошли ли положенные шесть недель после родов, направилась к домику Роллэ..." - вдруг. ни с того ни с сего.

Или в тех же простых и ясных предложениях - мысль, которая мне еще ни разу нигде не попадалась, и мысль хорошая. Я бы сказала, мысль для меня главная, ради которой стоило перечитывать всю книгу:
"...изображение в невыгодном свете тех, кого мы любим, все же нас незаметно от них отдаляет. Нельзя касаться идолов, их позолота остается на пальцах".


И немного о том, что мне удалось увидеть:
"Украшением комнаты служила голова Минервы в золоченой рамке посреди стены, выкрашенной в зеленую краску, но облупившейся от селитры; под карандашным рисунком были выписаны готическими буквами слова: "Дорогому папаше", - мы еще не знаем, что "барышню" зовут Эмма и, более того, будут звать Эмма Бовари, но уже знаем, что она редкая дура. Точнее, не дура и далеко не редкая, но типическая, характерная представительница времени, сословия и мироощущения, до сих пор несущая на себе этот крест, символизирующая собой целый класс женщин. Не плохая, нет. Но это мещанство, квинтэссенция мещанства, опять же - не плохого, нет.

Набоков, которого я читаю позже, чем пишу свои впечателения, по этому поводу говорит следующее, кстати: "Эмма Бовари неглупа, чувствительна, неплохо образованна, но душа у нее мелкая: обаяние, красота, чувствительность не спасают ее от рокового привкуса мещанства".

Да, я не люблю Эмму Бовари, хотя это не мешает мне получать удовольствие от романа. И то ли я не люблю ее настолько, то ли Флобер решил вложить наиболее подходящие слова в уста, не предназначенные для оглашения истины, но так или иначе я практически полностью согласна с мнением свекрови (!). То есть, не моей, а госпожебовариной:
"Если бы ей приходилось, как другим зарабатывать кусок хлеба, у нее не было бы этой хандры; и все это от бредней, которыми она набивает себе голову, да от безделья". Практически - потому что будь Эмма крестьянской, вышедшей замуж не по любви, она, разумеется, могла бы влюбиться, но вот конкретно ее придури, апатия, обмусоливание одних и тех же переживаний - это все от безделья мещанки, не знающей, куда бы себя деть, совершенно точно. В монастыре, где она воспитывалась девушкой, она была более занята, в отцовском доме на ней было все деревенское хозяйство, а в городе у Эммы есть прислуга и скука.

А вот из этого абзаца (его можно читать, не думая о спойлерах) мы узнаем, что это удачное (неудачное) стечение обстоятельств, на которое (это уже не узнаем, но домысливаем) она сама водрузила пирамиду чувств:
"Эмма же вовсе не спрашивала себя, любит ли она его. Любовь, по ее понятию, должна была налететь внезапно, порывом вихря и вспышками молний, подобная небесному урагану, падающему на жизнь, опрокидывающему все, срывающему волю людей, как буря срывает листья деревьев, и уносящему в бездну сердца. Она не знала, что на террасах домов дождевая вода застаивается лужами, когда закупорены водосточные трубы; так и оставалась бы она в невозмутимом покое, когда бы не оказалась вдруг - трещина в стене". И, кстати, опять это "вдруг". Возможно, оно ключевое у Флобера? Надо присмотреться.

Эмма не любит дочь, не любит ее и Флобер. Девочка мелькает в нескольких сценах, чтобы показать отсутствие материнского инстинкта у госпожи Бовари, очень сложно определить ее возраст, если специально не подсчитывать. За весь роман Берта (дочь) получает лишь одну фразу, да и та настолько хреновая, наигранно детская, никакая, что становится гнусно. И в эпилоге Флобер останавливает свое внимание на Берте, делая ее судьбу максимально неприятной, хотя мог бы этого и не делать.

Мне очень нравится контраст:
"Она была так печальна и спокойна, так кротка и строга что от нее веяло тем ледяным очарованием, какое испытываешь в церквах среди холода мраморов и аромата цветов. Даже посторонние не ускользали от власти этого обаяния. <...> Хозяйки восхищались ее бережливостью, пациенты мужа - ее любезностью, бедняки - щедростью. А она в это время кипела желаениями, бешенством и ненавистью".

Честно говоря, читая впервые, я не заметила, что Эмма Бовари способна на такие чувства, как бешенство и ненависть, я представила ее себе эдакой ни рыбкой, ни мяском (впрочем, она такой и была, но все-таки что-то пробудила, вытащила из нее любовь), как не заметила и ряд других вещей. Я учусь читать, учусь читать внимательнее. Старательно замедляю себя на бегу за повествованием, чтобы оглядеться по сторонам и увидеть детали.

В отличие от меня Набоков более благосклонен к "Госпоже Бовари" в частности и к Флоберу в целом:
"Поразмышляйте прежде всего вот над чем: художник с талантом Флобера ухитряется превратить убогий, по его собственным представлениям, мир, населенный мошенниками, мещанами, посредственностями, скотами, сбившимися с пути дамами - в один из совершеннейших образцов поэтического вымысла и добивается этого гармоничным сочетанием всех частей, внутренней силой стиля <...> Без Флобера не было бы ни Марселя Пруста во Франции, ни Джеймса Джойса в Ирландии. В России Чехов был бы не вполне Чеховым И достаточно о влиянии Флобера на литературу".

"В этом парадоксальная привлекательность флоберовской сказки: самый скучный и нескладный персонаж книги - единственный, кто оправдан той дозой божественного, что есть в его всепобеждающей, всепрощающей, неизменной любви к Эмме..."

Приводит он, достаточно упомянув о лжеромантизме Эммы Бовари (вот, вот оно то слово, которое я так безуспешно искала, описывая водруженную пирамиду чувств), и цитаты из писем самого Флобера к его любовнице, которой писатель рассказывал о продвигающемся романе: "Обычный читатель примет, пожалуй, все за чистую монет, но моя настоящая цель - гротеск. По-моему, мой роман будет первым, в котором высмеиваются главные герой и героиня".

И немного об экранизациях: их несметное количество, но не думаю, что я посмотрю хотя бы одну. Несмотря на то, что я с интересом окунулась в слог, который расхваливает и Набоков, возвращаться к этой истории, в котором за исключением Шарля Бовари (с натяжкой) нет ни одного положительного персонажа, а все отрицательные (и вообще все - мещане), мне не очень-то хочется. Хотя, возможно, и перечитаю через энное количество лет.

@темы: кадзе - книгофил

23:25 

книжный червяк
Солнечный букет, срач на заднем фоне и тот факт, что я, наконец, взялась за третье произведение в набоковском списке.


@темы: кадзе - книгофил, дядя Владя, фотофак

23:33 

Маркес, "Любовь во время чумы"

книжный червяк


Дочитала Маркеса. Это, конечно, совсем иная реальность, чувственная, пронзительно звенящая:
"Давным-давно, на безлюдном морском берегу на Гаити, где они лежали обнаженные после того, как любили друг друга, Херемия де Сент-Амур вдруг прошептал: "Никогда не буду старым". Она поняла это как героическое намерение беспощадно сражаться с разрушительным временем, но он объяснил совершенно определенно: он намерен покончитт с жизнью в шестьдесят лет".

Совсем иная реальность, цветная, сочная, яркая:
"Он посмотрел на нее в упор, стараясь всеми пятью чувствами запечатлеть ее в тот момент: в черном с ног до головы, невозмутимо-бесстрашная, с глазами как у змеи и розой за ухом, она казалась речным божеством".

Причина, по которой я не бралась за Маркеса, проста: я начала не с той книги. С самой известной, самой громкой, со "Ста лет одиночества", смогла ее прочитать, но не смогла поглотить, и боялась автора, боялась еще одного осознания собственной глухоты. А, оказывается, Маркес - потрясающий певец любви. И я обязательно найду ключ к "Сто лет одиночества", когда повзрослею.

"Отсветы города скрылись за горизонтом. С темной палубы гладкая и замолкшая река и пастбища по обоим берегам казались одной светящейся равниной".

Я имею в виду, что, кроме, восхитительных описаний, точных и явных, Маркес ухватывает и показывает нечто большее. Его реальность - магическая реальность, она полностью соткана из любви. И даже несмотря на то, что "Любовь во время чумы" в миллиарды раз более реалистичная реальность (уж, простите!), чем мир "Ста лет одиночества", все равно никак нельзя убрать из нее магию, из которой она именно что - соткана.

"Какая жалость, что еще попадаются люди, кончающие с собой не из-за несчастной любви".

К списку лучших начал в литературе всех времен и народов а-ля "все счастливые семьи счастливы одинаково" стоит добавить маркесовское, элегантное, поэтичное и простое:
"Так было всегда: запах горького миндаля наводил на мысль о несчастной любви".

Впрочем, для меня "Любовь во время чумы" - это личное. Это бесконечно нежный брак двух стариков после золотой свадьбы, которые не представляют иного способа жизни, чем друг без друга, несмотря на все мелочи, благодаря всем мелочам.

"Она слушала, как он шумел, прекрасно зная, что шумит он нарочно, делая вид, будто все наоорот, точно так же, как она, давно проснувшаяся, притворялась спящей. И причины его поведения знала точно: никогда она не была ему так нужна живая и здравая, как в эти тревожные минуты . <...> Доктор Урбино знал, что она улавливает малейший его шум и даже рада, что он шумит, - было на кого взвалить вину, что она не спит с пяти утра"

И колоссальное разочарование, мое кардинальное несогласие с сюжетом, несогласие большее даже, чем концовка "Унесенных ветром", с которой мне удавалось примиряться благодаря наличию продолжения, у меня вызывает концовка "Любови во время чумы". радикальный спойлер

А еще во второй трети книги стало немножко скучно. Я рада, что прочитала. Я еще много буду читать и перечитывать Маркеса, но больше никогда не буду читать эту вещь.

И, наконец, любопытный факт: в оригинале название звучит как "El amor en los tiempos del cólera", каким образом холера оказалась чумой? И каким образом в тексте было упоминание про синие пятна на трупах, когда синие пятна - симптом именно чумы, не холеры (поправьте меня, медики, если я ошибаюсь).

@темы: кадзе - книгофил

22:41 

книжный червяк
Пыталась посмотреть "Влюбленных", снятых по мотивам "Любови властелина", и все вроде бы нормально...если бы я не читала книгу. Так искромсать, переклеить поменянные местами куски. От окончательной порчи настроения упорную меня спасло лишь то, что фильм вдобавок был битый: каждые несколько минут видео рассыпалось на пиксели и перескакивало секунд на двадцать вперед.

Бросила и сержусь.

Зато удобно устроилась на кухне одна. Плед, кружка крепкого чая, Маркес, Морис Равель. Рекомендую и то, и другое, и третье, и четвертое, и можно без пледа.

И мягкий уголок под задницей. Мягкий уголок - это единственное, что я буду с нежностью вспоминать в этой квартире. У меня дома никогда не было и не будет мягкого уголка. Любой нормальный человек ненавидит мягкие уголки на кухне. Я помню много читала на кухне в своей холостяцкой квартирке и сплющивала задницу о одну неудобную табуретку и вытягивала ноги на другую неудобную табуретку. Надо будет как-то решить этот вопрос: может кресло с банкеткой - лишь для того, чтобы сиятельная госпожа могла читать в ночи на кухне?

@темы: кадзе - книгофил, кадзе - киноман

13:44 

язвительный нежный чудесный Чарльз Диккенс, "Холодный дом"

книжный червяк
а я так давно ничего не писала, про книжки, что как будто бы и забыла. но нет, не забыла. просто все это время я читала "Холодный дом". когда я бралась за него, я и не представляла, какой это огромный талмуд. каждый месяц по монументальной вещи, вот! в январе была "Любовь властелина", в феврале - "Холодный дом". я по-прежнему иду по курсу лекций Набокова, по правде говоря, это всего лишь вторая вещь из него.



что думаю я
в лекции по Мэнсфилд-парку Набоков писал, что после полупрозрачной и утонченной Остен шумный, румяный и полнокровный Диккенс оглушает. и лучше не скажешь. он действительно шумный, румяный и полнокровный, а еще замечательный, так бы его в обе щеки и расцеловала. я получила колоссальное удовольствие, прожив за три недели чтения несколько лет с обитателями Холодного дома, их друзьями и врагами.

Чарльз Диккенс - тот писатель, у которого обычно учатся писательскому мастерству. его искренние диалоги, в которых у каждого персонажа есть своя изюминка, каждого можно узнать по его речам, даже если автор не называет имени. необычные и вместе с тем правдоподобные, удивительно живописные, визуализирующиеся на раз метафоры. его способность охарактериризовать персонажа так точно и так емко через какую-нибудь одну деталь или ситуацию.

а еще глубина персонажей. восхитительная глубина и неоднозначность персонажей, которая, кстати, слегка упущена в экранизации (во всем остальном экранизация на диво хороша): тихое мужество Ады, которая оказывается не только хорошенькой верной девочкой; обаятельность и человечность сыщика Баккета (мой покетбук упорно именует его "мистер Банкет"), которому приходится по долгу службы арестовывать хороших людей; сверхнелепый навязчивый Гаппи, не брезгующий копаться в чужом грязном белье, оказывается вдруг хорошим другом и временами просто усталым, рано состарившимся человеком; припадошная сиротка Гуся, живущая в убожестве, но отдающая свой ужин еще более бедному мальчику Джо (сильнейшая сцена в романе! у кого другого было бы слащаво, но не у Диккенса); значение образа Джо - маленького человека, который будучи необразованным и подчеркнуто неумным (его прозвище - Тупица) может сыграть такую роль в делах сильных мира сего, но чудовищная машина перемалывает и его, и сильных мира; и рыцарское отношение и трогательная, искренняя и настоящая любовь напыщенного родовитого сэра Дедлока к собственной жене.

и как затейливо переплетаются судьбы этих персонажей, которые (персонажи, а не судьбу) не менее затейливо трансформируются во время переплетений под влиянием еще каких-то, третьих обстоятельств.

а еще символика ветров, которые меняются и тем самым выражают настроение тактичного опекуна, и психологизм детской травмы Эстер.

а еще неожиданный факт про самовозгорание.

и немного (много) цитат. я честно старалась выбирать только лучшие:

"десятки тысяч других пешеходов успели споткнуться и поскользнуться, добавив новые вклады в ту уже скопившуюся - слой на слое - грязь, которая в этих местах цепко прилипает к мостовой, нарастая, как сложные проценты"

"Мне очень трудно приступить к своей части этого повествования, - ведь я знаю, что я не умная. Да и всегда знала. Помнится, еще в раннем детстве я часто говорила своей кукле, когда мы с ней оставались вдвоем:
- Ты же отлично знаешь куколка, что я дурочка, так будь добра, не сердись на меня!"
- и вот здесь, и во всех последующих моментах отлично видно, как лжет норатор. лжет, потому что сам заблуждается, веря в собственную ложь. Эстер считает себя неумной, некрасивой, неумелой, небережливой, ничем не выдающеся девушкой, лишенной каких бы то ни было добродетельных качеств, тогда как сама решительно и осознанно "следует по пути добра" (это из середины книги вольная цитата), очень удивляясь при этом, когда кто-то воздает ей должное. несмотря на ложь-заблуждение норатора читатель догадывается, что Эстер-то как раз и есть самая добрая, самоотверженная, умелая, бережливая, а, между строк выясняется, что она еще и красива - ведь имеет почти портретное сходство с признанной красавицей из высшего света, леди Дедлок, а в конце для тех, кто, как я, сразу не догадался, еще и подчеркивается это: (вольно) все они говорят, что я красива, хотя, конечно, ошибаются, потому что просто любят меня

"Миссис Джеллиби, обложившись кипами исписанной бумаги, сидела в ней, как в гнезде"

"Почтенная старушка, красивая, представительная, безукоризненно опрятная, она держится так прямо и носит корсаж с таким прямым и длинным мысом спереди, что никто из ее знакомых не удивился бы, если бы после ее смерти оказалось, что корсетом ей служила широкая старомодная каминная решетка"
- иногда метафоры прямо-таки на грани абсурда, но как точны, как хороши!

"Великосветская хроника уже разнюхала это и утешает радостной вестью омраченную Англию. Она разнюхала также, что сэр Лестр и миледи намерены принимать избранный и блестящий круг "сливок бомонда" (великосветская хроника слаба в английском языке, но, подкрепившись французским, обретает титаническую силу)"

"Ей надоело читать - ведь за перегон в двадцать миль она успела прочесть чуть не целую страницу"
- и то, и другое ведь до сих пор смешно! а прошло уже больше полутора веков с момента публикации

"Ведь этот преждевременно развившийся юноша уже овладел вековой мудростью сов. Если он когда-нибудь и лежал в люльке, то, наверное, лежал в ней, облаченный во фрак. <...> как острят в канцеляриях, что отцом его был Джон Доу, а матерью единственная женщина в семействе Роу, что же касается первых его пеленок, то их выкроили из синего мешка для хранения документов" - замечательный, чудесный язвительный Диккенс!


"- Ее надо ценить на вес золота, - соглашается кавалерист.
- Золота? - повторяет мистер Бегнет. - <...> (прим.:она) весит сто семьдесят четыре фунта. Взял бы я за старуху...столько металла...какого угодно? Нет. Почему? Потому что старуха из такого металла сделана...который куда дороже...чем самый дорогой металл".


что думает Набоков

"Будь это возможно, я бы посвятил все пятьдесят минут каждого занятия безмолвному размышлению, сосредоточенности и просто восхищению Диккенсом".

"Диккенс взращивает роскошное прилагательное, или глагол, или существительное как эпитет, как основную предпосылку яркой поэтичности; это полновесное зерно, из которого поднимается цветущая и раскидистая метафора".

И, спасибо, Набокову, теперь я знаю, что в оригинале Диккенс неизмеримо прекраснее: полное переливающейся игры аллитерации "You dancing, prancing, shambling, scrambling, poll-parott" превращается в обыденное ворчание на русском "Сорока ты беспутная, галка, попугаиха, что ты там мелешь?"

Говоря о игре слов, Набоков и здесь, вторично, упоминает от предпосылках к Джойсу.

Впрочем, восхищаясь его талантом в целом и "Холодным домом" в частности, Набоков довольно низко оценивает изображение аристократии в романе, в частности - Дедлоков, один из которых привлек меня (впрочем, я решительно не согласна!).

Набоков разносит историческую часть романа, демонстрируя культурные несоответствия, однако замечает: "...и вновь историческая привязка рвется. Совершенно ясно, что меня больше интересует чародей, нежели расказчик историй либо учитель. В отношении Диккенса только такой подход, как мне кажется, сможет сохранить его живым - вопреки его приверженности реформам, дешевой писанине, сентиментальной чуши и театральной чепухе. Он сияет вечно на вершине, точная высота которой, очертания и строения, как и горные тропы, по которым туда можно подняться сквозь туман, нам известны. Величие его - в силе вымысла".

много говорит о символике произведения. это действительно интересно. для тех, кто как и я не умеет читать символику. а вот как раз начиненность романа символикой - одна из составляющих, на мой взгляд, качественной вещи (ты слышишь, Ира, почему я не принимаюсь за Текст). это действительно интересно, и если вы осилили "Холодный дом", я категорически рекомендую соответствующую лекцию Набокова, потому что он в сто раз умнее, чем вы и я.

очень неожиданная мысль, которую ВН выводит на примере Дикенса и его сострадания (и сострадания его геров) к детям, несчастной судьбе которых автор всегда уделяет много места в тексте: "Насколько, например, отличается мир Диккенса от мира Гомера и Сервантеса? Испытывает ли грой Гомера божественный трепет жалости? Ужас - да, испытывает, и еще некое расплывчатое сострадание, но пронзительное, особое чувство жалости, как мы это понимает сейчас, - знало ли его прошлое, уложенное в гекзаметры? Не будем заблуждаться: сколько бы ни деградировал наш современник в целом он лучше, чем гомеровский человек, homo homericus, или человек средневековья"

великолепный разбор не менее великолепной же стилистической составляющей произведения, который дает Набоков, можно читать даже, если вы не читали Диккенса. это очень важные вещи для всякого, кто собирается что-нибудь написать и хочет понять, из чего состоит шедевр. я не буду цитировать, нужно читать страницы, посвященные стилистике, полностью. я же со своей стороны все это немножко чувствовала, когда читала, но никак не могла связать причину со следствием: то есть, вот здесь нечто выдающееся, надо прочитать и прочувствовать, а зачем это выдающееся, о чем оно говорит, как работает - объясняет уже Набоков.

в итоге лекции Набоков резюмирует: "Писатель может быть хорошим рассказчиком или хорошим моралистом, но если он не чародей, не художник - он не писатель, тем более - не великий писатель. <...> Здесь Диккенс-чародей, Диккенс-художник выходит на первоге место. Не лучшим образом в "Холодном доме" выделяется моралист-учитель. И совсем не блистает в "Холодном доме" рассказчик, спотыкающийся там и сям, хотя общее построение романа остается все же веиколепным. Несмотря на некоторые огрехи в повествовании, Диккенс остается великолепным писателем".

экранизации
у романа три экранизации: 1920го, 1985го и 2005го. я смотрела последнюю. это мини-сериал BBC. несмотря на то, что там поместилась не вся глубина авторского замысла, очень хорошо, и подбор актеров очень точный. рекомендую.



P.S.: я немножечко отдохну с чем-нибудь легким и современным из своего списка. возможно, возьмусь за Митчелла или еще за что-нибудь, а потом вернусь к лекциям. не знаю, как набоковским студентам, а мне нужен перерыв, чтобы свежо воспринимать классику.

@темы: кадзе - книгофил

09:32 

книжный червяк
Еще один живой классик больше не напишет ни строчки. Прощай, Умберто. Спасибо, что ты был.

@темы: кадзе - книгофил

14:38 

книжный червяк
Ну я еще из одной книжки запощу. Я тут рыдаю и пацталом.

Я и такие тоже книжки читаю. Это мое любимое - как разговаривать с детьми про секс. У меня даже где-то был пост на эту тему, и гигантская дискуссия, где все рассказывали всякие смешные и стыдные вещи из детства собственного. Только я уже и сама не представляю, как этот пост найти.

Короче, говоря:

читать дальше

(с) Екатерина Кронгауз "Я плохая мать и 33 других вопроса, которые портят жизнь родителям"

P.S.: вся книжка такая отличная, вышла лишь в прошлом декабре, я ее ждала.

P.P.S.: а вообще автору спасибо, потому что я только полкнижки еще прочитала, а на страницах уже раз пять повторилось про то, что они там Нину Симон слушают, и я тоже Нину Симон послушала, и выяснилось, что она очень крутая.

@темы: маленькие радости, кадзе - книгофил

13:47 

"Мэнсфилд-парк", Джейн Остен и "ход конем" от Набокова

книжный червяк


Итак, Мэнсфилд-парк. Он, кстати, был последней книгой, купленной в Тольятти. Но так до сих пор там и лежит нечитаный. Вот что думаю об этом я:

- для начала я удивляюсь, что в романе не описывается семья из пяти сестер на выданье и без денег (камушек в огород "Разума и чувств", а также "Гордости и предубеждения");

- потом вот приходит осознание, что у Остен удивительно легкий язык. роман написан в 1813 году. для сравнения - "Жена-девочка" тоже англичанина Майна Рида вышла в 1868, и это совершенно невменяемое чтиво. а у Остен повествование льется себе и льется. что в "Мэнсфилд-парке", что в "Гордости и предубеждении", что в "Разуме и чувствах";

вот, скажем, одна из героинь (не самая положительная, но, в общем, ничего) пишет другой о том, что ее поклонник (от которого ожидается предложение руки и сердца) задерживается и не едет в Лондон:
"Быть может, в Торнтон Лейси требуется наставить на путь истинный какую-нибудь старую грешницу. Я не склонна воображать, будто он забросил меня ради грешницы молодой". - Отлично же, отлично. Прошло двести лет, а все равно смешно.

- и, кстати, помимо легкого языка, человечное поведение персонажей. к несчастью, герои литературы XIX века частенько ведут себя как будто куклы из пьесы для детей. такие-то они милые и наивные, верят каждому слову, злодеи обязательно гротескны, добродетель обязательно совершенна. те же, например, майнридовские персонажи, герои Уилки Коллинза (Лунный камень - 1866 год) а то даже и - на святое зарюсь! - диккенсовские (Дэвид Копперфильд 1850 год). а у дамы (дамы!) Джейн Остен, которую упрекают в том, что она не видела ничего, кроме гостиной священника, писавшей в среднем полувеком ранее, получилось создать гораздо более реалистичных персонажей, мотивы и чувства которых убедительны и через двести лет.

- ах да, по поводу главного злодея! его просто нет. это отлично. в романе много героев - целая семья, а точнее - две, а точнее - три. и все они - обычные люди, жившие в то время. кто-то чуть лучше, кто-то чуть хуже. кто-то утонченнее и добрее, кто-то слегка зазнался, потому что красив и богат. в основном, все они - мещане, которые просто живут так, как принято, и пытаются получить от этого максимум удовольствия. и нет здесь злодея. даже внушающая отвращение тетушка Норрис - на самом деле, просто глупа и скупа, она не злая. даже обольстительный Генри Крофорд - просто любвеобилен и не видит в этом ничего плохого, не более. нет здесь злодея, ни одного.

- а еще удивительно: про внешность персонажей очень мало написано - например, что Мария Бертрам была очень красивая, а что Генри Кроуфорд - напротив, был некрасив, однако ты их уже себе вообразил. даже не их самих, а ощущение от них, будто бы недавно виделся и говорил с таковыми.

- длинная и качественная история, изобилующая нужным количеством персонажей и разговоров, поворотов, а самое главное - более разнообразная, чем "Гордость и предубеждение", например. одна часть, посвященная театру, чего только стоит.

- конечно, конец слишком приторен, на мой вкус. однако, для литературы двухсотлетней давности, да еще написанной женщиной, можно бы и послабление сделать. тем более, что от всей книги я получила подлинное удовольствие и довольно долго сомневалась в том, чем закончится дело.

как резюме: отличная вещь, которую я еще с удовольствием перечитаю. и кто бы подумал ведь, что я когда-нибудь не смогу оторваться от Джейн Остен. на мой вкус, лучше чем два наиболее известных романа писательницы. обязательно посмотрю экранизацию, она вперед всех фильмов в списке прыгает.

а теперь вот что думает Набоков (на самом деле, намного больше и интереснее моих скупых выжимок, но вообще эту лекцию надо целиком цитировать, там прекрасно все):

" «Мэнсфилд-парк» — это волшебная сказка, но ведь по сути все романы — сказки. Стиль и материал Джейн Остен на первый взгляд кажутся устарелыми, ходульными, нереалистичными. Это, однако же, заблуждение, которому подвержены плохие читатели. Хороший читатель знает, что искать в книге реальную жизнь, живых людей и прочее — занятие бессмысленное. В книге правдивость изображения человека, явления или обстоятельств соотносится исключительно с миром, который создан на ее страницах. Самобытный автор всегда создает самобытный мир, и, если персонаж или событие вписываются в структуру этого мира, мы радуемся встрече с художественной правдой, сколь бы ни противоречили персонаж или явление тому, что рецензенты, жалкие писаки, именуют реальной жизнью. Для талантливого автора такая вещь, как реальная жизнь, не существует — он творит ее сам и обживает ее. Ощутить прелесть «Мэнсфилд-парка» можно только приняв его законы, условности, упоительную игру вымысла. На самом деле никакого Мэнсфилд-парка не было и обитатели его никогда не существовали."

" Роман мисс Остен не такой яркий шедевр, как некоторые другие произведения этого ряда. «Мадам Бовари» или, например, «Анна Каренина» — это как бы управляемые взрывы. «Мэнсфилд-парк», напротив того, дамское рукоделие и забава ребенка. Однако рукоделие из этой рабочей корзинки прелестно, а в ребенке сквозит поразительная гениальность. "


Набоков великолепен! "Многие читатели, в особенности же читательницы, не могут простить умной и тонкой Фанни любовь к такому дубоватому парню как Эдмунд"

На самом деле, Набоков куда внимательнее, чем я. И, разумеется, это неудивительно нисколько. Читать эти лекции - значит, еще раз обдумывать прочитанную книгу под мудрым руководством. Вот, например, он (ВН) обращает внимание на то, что Джейн Остин воспользовалась таким приемом как поток сознания за 150 лет до того, как это сделал Джеймс Джойс. Я не буду цитировать, это длинно очень. Но я сама бы этот факт досадно проморгала.

И как он говорит, как говорит!
"Стоит рассмотреть некоторые наиболее заметные особенности стиля Джейн Остен. Образность у нее приглушена. Хотя время от времени встречаются изящные словесные рисунки, нанесенные тонкой кисточкой на пластинке слоновой кости (как она сама говорила), в основном пейзажи, жесты и краски она изображает крайне скупо. Шумный, румяный, полнокровный Диккенс после общения с бледной, изящной, нежной Джейн Остен просто ошарашивает".

"Описывая чувства и мысли Фанни, Остен использует прием, который я называю "ход конем" - шахматный термин, обозначающий рывок в ту или другую сторону на черно-белой доске переживаний Фанни". О, как!

и, наконец, про экранизации. уже судя по постерам, можно предположить, что с ними явно не везло:

2007-й год:


1983-й год:


есть еще одна, 1999 года. но там и Фанни - темненькая (не канон) и слишком уж миловидная, в пику двум предыдущим, да и сюжет сильно покорежен. я, пожалуй, рискну посмотреть 2007 года.

@темы: кадзе - книгофил

14:51 

Владимир Набоков, лекции по зарубежной литературе

книжный червяк
я решилась-таки, что мне делать с лекциями по литературе и как их читать. очень просто: перед каждой лекцией я буду читать книгу. тем более, что больше половины из упомянутого я не читала. Единственное, боюсь, пропущу "Улисса" - сейчас я еще не готова к нему, как не была готова и лет в двадцать, когда читала впервые. "Улисс" - это для больших. А "Мадам Бовари" с удовольствием перечитаю. А, возможно, сделаю над собой усилие - и перечитаю "В сторону Свана", кто знает. Чувствую, эксперимент затянется на ближайшие полгода. Проведу их вместе с Набоковым, почему бы и нет, а резюмирую курс лекцией чтением биографии самого писателя. Кстати, есть еще курс лекций по русской литературе, но за него когда-нибудь позже.

А пока немного выдержек из вступления. Предисловие Джона Апдайка:

"Сам Набоков вспоминал, что курс "Литературы 311-312" среди студентов именовался "Похаблит", каковое прозвище досталось ему по наследству «от предшественника, грустного, мягкого, крепко пившего человека, которого больше интересовала половая жизнь авторов, чем их книги»"

И, наконец, сам ВН. Очень интересно, что он, наконец, перестает давать читателю загадки (как во всех своих произведениях), а предлагает отгадки:

"Читатель должен замечать подробности и любоваться ими"

"Писательское искусство - вещь совершенно никчемная, если оно не предполагает умения видеть мир прежде всего как кладовую вымысла. Если материя этого мира и реальна (насколько реальность вообще возможна), то она отнюдь не является целостной данностью: это хаос, которому автор говорит: "Пуск!" - и мир начинает вспыхивать и плавиться. Он переменился в самом своем атомном составе, а не просто в поверхностных, видимых частях. Писатель первым наносит на карту его очертания, дает имена его элементам".

"...хороший читатель - тот, кто располагает воображением, памятью, словарем и некоторым художественным вкусом, причем последний я намерен развивать в себе и других при всякой возможности"

"Все трое - рассказчик, учитель, волшебник - сходятся в крупном писателе, но крупным он станет, если первую скрипку играет волшебник"


А теперь меня ждет Мэнсфилд-парк. Прочитаю его сама, потом прочитаю соответствующую лекцию и расскажу, что я думаю, а что сказал по этому поводу Набоков.

@темы: кадзе - книгофил

радио кадзик

главная