Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: стихира (список заголовков)
15:16 

книжный червяк
Уже который день крутятся в голове строчки. Именно стихотворения. читать дальше читать дальше

Подъезжая под утро к Москве, притворюсь, что узнал, -
Обманув своё сердце, отвыкшее биться неровно.
Небогатый багаж мой минует промокший вокзал,
Ускользнув от носильщиков - цепких пираний перрона.

Я уйду, зажимая в руке несчастливый билет,
Оставляя наследным бомжам Павелецкую площадь,
Где московская осень, как бедная прачка, чуть свет
На ветру перетяжки рекламных полотнищ полощет.

Я почти наугад отыщу постаревший подъезд,
По шагам, по звонкам, по избитым признаньям на стенах,
Почему-то из всех безоглядно оставленных мест
Я опять и опять возвращаюсь сюда. Постепенно

Убеждая себя, что на этот раз не опоздал,
Что за старым холстом приоткроется детская дверца,
И доверчивый зверь замурчит, притворясь, что узнал,
Чтобы пару минут у джинсовой ноги потереться.

P.S.: а дальше играет "Я умею смотреть", и это самая пронзительная вещь на свете.

@темы: эстетика по кадзе, стихира

13:37 

книжный червяк
в сети завелся еще один неплохой поэт. Одесса. Олег Киселев.

«Последняя награда смерти в том, что больше не нужно умирать»
Ф.Ницше

Лёд под сердцем и мгла на краю пера,
лист бумаги застыл в тишине вагона.
Уезжать от любви - это медленно умирать,
это - ставить кресты на гнилых перронах.
Дикий поезд - предвестник, и он же - Харон
(неприятно знать, что тебя хоронят).
Шпалы бьются в ногах, заставляя кровь
циркулировать чётче. Безумство хроник
оккупирует память. Штамповка "быть?"
переходит в "не быть", извращая смыслы.
Чистый лист - будто пасынок злой судьбы
(поезд пахнет мочой и дешёвым мылом).

Стук колёс увеличивается стократ.
Если можешь - скучай, а не можешь... Впрочем,
уезжать от любви - это медленно умирать.
Слава Богу - единожды. Но - короче.

почитать можно здесь. я сама когда-нибудь доберусь тоже) пока ограничилась лишь несколькими текстами и почапала работать. параллельно готовлю вам фантастическую подборку копирайтерской дури на цветочную тематику.

@темы: эстетика по кадзе, стихира

19:47 

книжный червяк
fem_books снова радует прекрасным. на этот раз - стихи. на удивление качественные: форма, образность, рифмы. но, ей-же-ей, какая дурость в итоге получилась.

читать дальше
Как девочка, сын мой, расти!»

какой нахрен накуксенный круглый совенок в кроватке? что это было вообще? загад. сложный загад, я такой не отгад.

@темы: стихира

00:27 

книжный червяк
Такое пропускать нельзя. А я вот только сейчас наткнулась.

Пишет qazanostra:
18.03.2015 в 20:15


Что-то вспомнилось...
23.09.2012 в 20:27
Пишет Джек-с-Фонарём:

химеры-хранители
вместо всех фанфиков мира,
с благодарностью за всё.


в двадцать не жизнь, а сплошные схемы: куча намёток и чертежей. вот ты плетешься домой со смены - вырастешь в Джеймса, пока что Джей. куртка, наушник с плохим контактом, рваные кеды, огонь в глазах - осень на два отбивает такты и залезает к тебе в рюкзак. кончилось лето - волшебный бисер, туго сплети, сбереги навек, память ступает проворной рысью, ждёт темноты в городской траве. вроде не то чтобы зол и загнан — нервые стальные, пока щадят...

но накрывает всегда внезапно — бомбой на скверах и площадях.

мы научились различным трюкам - так, что не снилось и циркачам. стерпим уход и врага и друга, небо попрём на своих плечах. если ты сильный, пока ты молод - что тебе горе и нищета?
только когда настигает холод - Бог упаси не иметь щита. это в кино всё легко и колко - помощь друзей, волшебство, гроза... здесь на окне ледяная корка, и у метели твои глаза. если бесцветно, темно и страшно, выход не виден и за версту...

...те, кто однажды вступил на стражу, будут стоять на своем посту.

***
старый трамвай тормозит со стоном, ярко искрятся во тьме рога. сумку хватай и беги из дома, кто будет вправе тебя ругать? мысли по ветру - легко и быстро, будто вовек не прибавят лет... значит, шли к чёрту своих Магистров, быстро садись и бери билет. небо - чужое, свои кумиры, кружит волшебной каймою стих... даже пусть где-то ты центр Мира - сможет ли это тебя спасти? в Ехо дела не бывают плохи, беды - нестрашные мотыльки. вот мне пятнадцать, и я в лоохи - кто еще помнит меня таким? гибель моя обитает в птице, жизнь обращается к нам на "вы" - эй, а не хочешь ли прокатиться вниз по мерцающим мостовым? орден за Орден, и брат за брата, только звенит в глубине струна - мысль о том, что пора обратно - и есть твоя Тёмная Сторона. мантию снять, и стянуть корону, скабой завесить дверной глазок; бросить монетку на дно Хурона, чтобы приснился еще разок.
в мире другом зацветает вереск, как не тасуй - наверху валет. где бы ты ни был, я здесь надеюсь, что ты умеешь вставать на след.

поезд летит, заедают дверцы, в Лондоне холодно в ноябре. если еще не разбито сердце, так ли уж важно, кто здесь храбрей? гул заголовков — "волна террора", "происки Лорда", "борьба за трон"...только какая судьба, авроры, если семнадцать, и ты влюблен? хитрость, мозги, доброта, отвага, страшно ли, мальчик? ничуть, ничуть...можно не быть с гриффиндорским флагом, чтобы сражаться плечом к плечу. старая песня, тебе не знать ли: дружба - и воин, и проводник; самого сильного из заклятий нет ни в одной из запретных книг. палочка, клетка, за плечи лямка, чуточку пороха брось в камин - глупо всю жизнь ждать письма из замка, нужно садиться писать самим. здесь не заклятья - скорей патроны, маггловский кодекс, извечный рок... где-то вдали стережёт Патронус зыбкие грани твоих миров. старые сны накрывают шалью, чьи-то глаза сберегут от пуль — я замышляю одну лишь шалость, карта, скорей, укажи мне путь.

раз уж пришёл - никуда не деться, строчки на стенах укажут путь. волчья тропа охраняет детство - значит, мы справимся как-нибудь. струйка из крана - заместо речки, зубы порою острей меча; ночь старых Сказок продлится вечно - или пока не решишь смолчать. кто выделяется - тот опасен, лучше не знать ни о чём лихом... но почему в надоевшем классе пахнет корою и влажным мхом? но почему всё сильнее знаки, руки - прозрачнее и светлей? странные песни поёт Табаки, древние травы бурлят в котле, пальцы Седого скользят небрежно, вяжет холщовый мешок тесьма... если сумеешь найти надежду, то соберёшь её в талисман. но почему всё сильнее знаки, ветер за окнами сер и тих; все коридоры ведут к Изнанке - хватит ли духа туда пойти? пусть нелегко и пусты пороги, истина, вообщем, совсем проста - здесь ты становишься тем в итоге, кем ты нашёл в себе силы стать.
строчки из книги - тоска, потеха, пусть тебе скажут, мол, что на том?...
Дом никогда не бросает тех, кто взял, и однажды поверил в Дом.

***
знаю, ты скажешь - «всего лишь книги», я не дурак, отдаю отчет. будут любимых родные лики, будет опорой в беде плечо. будет несметная сотня плюсов, что в своё время пришлёт судьба; полную цену своих иллюзий я отложил в кладовые лба. знаю, что скоро добью все цели, смело решится любой вопрос...

ну а пока - кружит домик Элли, трубку в дыму набивает Холмс. чай наливает, смеясь, Алиса, Хаку летит - за верстой верста, тихо шагают за дудкой крысы, робко подходит к звезде Тристан, Мортимер вслух оживляет строчки - эй, Сажерук, вот и твой черед!... Бильбо сбегает от эльфов в бочке, Герда бежит через колкий лёд. в детстве бежать при любой погоде с книжкой во двор - и пойди найди...
вот вспоминаешь, и так выходит - ты никогда не бывал один.


путь до окраин довольно долог; Джей задремал, опустив лицо.
войско выходит из книжных полок и окружает его кольцом.

URL записи


URL комментария

@темы: эстетика по кадзе, стихира, кадзе - книгофил

15:15 

книжный червяк
я снова села работать, как вдруг:



ЩТО? какой такой Бродский? и да, я искала этот текст по работе)

для тех, кто в танке ничего не понял, снова публикую одно из прекраснейших стихотворений современности, принадлежащее Дмитрию Быкову.

На самом деле мне нравилась только ты,
мой идеал и мое мерило.
Во всех моих женщинах были твои черты,
и это с ними меня мирило.

Пока ты там, покорна своим страстям,
летаешь между Орсе и Прадо, -
я, можно сказать, собрал тебя по частям.
Звучит ужасно, но это правда.

Одна курноса, другая с родинкой на спине,
третья умеет все принимать как данность.
Одна не чает души в себе, другая — во мне
(вместе больше не попадалось).

Одна, как ты, со лба отдувает прядь,
другая вечно ключи теряет,
а что я ни разу не мог в одно все это собрать -
так Бог ошибок не повторяет.

И даже твоя душа, до которой ты
допустила меня раза три через все препоны, -
осталась тут, воплотившись во все живые цветы
и все неисправные телефоны.

А ты боялась, что я тут буду скучать,
подачки сам себе предлагая.
А ливни, а цены, а эти шахиды, а роспечать?
Бог с тобой, ты со мной, моя дорогая.

@темы: интернетная фигня, стихира

19:25 

книжный червяк
немного трешачка в студию. давно здесь не было плохих стихов. но эти - совсем плохие, так что засчитаются. начало, я щитаю, шикарнейшее и многообщающее. а далее по тексту автор с небрежной легкостью совмещает такие, на первый взгляд, казалось бы, несовместимые понятия, как метросексуальность и день ангела. и, наконец, концовка не менее шикарна, чем начало, правда, не в рифму)

Мой День Ангела!

Ты спрашивал о Montale,
А я решила, что ты гей вначале.
Ведь носишь ты одни бренды,
И знаешь все модные тренды.

Всё изменил ночной звонок,
Время позднее – время гонок.
Меня ты встретил весь в Prada,
А мне эта встреча, как награда.

Мы колесили по ночному городу,
Общались, обсуждали моду,
Слушали клубный музон,
Ели клубнику и хамон.

Ты красиво ухаживал, вкусно целовал.
Такой поток страсти и нежности шквал,
О, Ромео! Ты не гей! Ты – метросексуал!
Спасибо за подарок и праздник, Мой Ангел!

пруфлинк

@темы: мама, у меня в голове рука, стихира

14:07 

книжный червяк
нашлось совершенно случайно удивительное чудо. мыслепоток не хуже Улисса про то, как да, совершенно же случайно же

там оно лежит. такое распрекрасное, что не оторваться. на одном дыхании. это стихи, если кто не опознал сразу.

… и все задают вопросы – мол, как же ты там живешь? Вкусный ли кофе? В какое из утр встаешь? Что там за люди, какие они на вид? А что Москва, неужели нигде не болит? И как там дети, балованные – жуть? Ответить сложно; попробую по чуть-чуть.
Здесь кофе утром дают с туманом, днем с солнцем или слегка с дождем; здесь люди шутят, конечно, часто, но всё ж немножечко о другом; у них какой-то врожденно-важный, повсюду видный такой уют; при том уверенно сядут на пол, ну, если стульев вдруг не найдут.
У них лакричные здесь конфеты, на праздник детям и просто так, а мне невкусно: лакрица – лето, больница, кашель и прочий мрак. На улицах целые семьи панков – им десять, двадцать и сорок лет; в конце концов, никому не важно, как и во что ты сейчас одет; и воспитатель в яслях, поправив зелено-синий свой ирокез, весь вид - суровое «против правил», крикнет: «Йонас, куда полез?».
Повсюду люди-велосипеды; с детьми, собаками, просто так; велосипеды спешат к обеду, велосипеды несутся в парк; велосипедами на работу – и в дождь, и в скользкий сухой мороз; велосипедами по субботам к озерам мчаться под шум колес; а у озер – там цветы, и ветер разносит чаячий тарарам, спешат куда-то на скейтах дети, и кто-то бегает по утрам.
И сразу хочется бегать тоже, и, взять, конечно, велосипед; ну а они все меня моложе вот просто в тысячу жизнелет. Он в двадцать только закончил школу – «еще не знаю, чего хочу»; а в тридцать, может, пойду учиться, ну, если место заполучу; работа – это не очень срочно, и без нее в голове бардак; вот доучусь – и устроюсь, точно, ну а пока хорошо и так. Ну а пока хорошо и вправду – каштаны, птицы и шум реки; а в центре города рыжий кролик летит с трамваем вперегонки, и люди славно так в парке с книжкой лежат под солнышком февраля, играют в мяч на полях мальчишки, и вновь пора начинать с нуля. И я в смеющейся электричке, летящей через прохладный лес, спешу к каким-то немецким детям с моим привычным мешком чудес, забыв про горести и простуду. Стаканчик кофе и книг штук пять; попутчик с вечным «а ты откуда?» начнет угадывать-удивлять.
«Америка? Швеция? Нет, а что же? Да, из Москвы? Из нее, самой? А что, там правда жилье дороже и минус сорок всегда зимой? Столица.. вот это, пожалуй, славно.. и что, не скучно у нас, в тиши?».
И в тысячный раз я начну о главном, и здесь – да сколько не напиши, все будет мало: Москва – колдунья, Москва - закаты, снега, огни; Москва прекрасным своим безумьем влюбляет крепко - не изменить; Москва безудержно так спешит, велит сильней и быстрее жить, и здесь до сих пор среди этих людей я всегда на полшага быстрей...но все мои пол-мешка веснушек сигналят в майский дверной проём: летайте, люди, пока крылаты; потом когда-нибудь отдохнём. Любите, мчитесь, рисуйте, плачьте, творите сказки по всей земле, ведь тот, кто счастлив, других спасает быстрей, чем деньги и крем-брюле.


за авторством некоего Саши из Германии. я нашла его страничку на стихире, где есть все, кажется, кроме этого стихотворения и любопытный блог на жж.

@темы: эстетика по кадзе, стихира

13:18 

книжный червяк
21.08.2014 в 12:45
Пишет lola mono:

Он так ее мучит, как будто растит жену.
Он ладит ее под себя — под свои пороки,
Привычки, страхи, веснушчатость, рыжину.
Муштрует, мытарит, холит, дает уроки.

И вот она приручается — тем верней,
Что мы не можем спокойно смотреть и ропщем.
Она же видит во всем заботу о ней.
Точнее, об их грядущем —понятно, общем.

Он так ее мучит, дрючит, костит, честит,
Он так ее мучит — прицельно, умно, пристрастно,
Он так ее мучит, как будто жену растит.
Но он не из тех, кто женится: это ясно.

Выходит, все это даром: «Анкор, анкор,
Ко мне, ко мне!» — переливчатый вопль тарзаний,
Скандалы, слезы, истерики, весь декор,
Приходы, уходы и прочий мильон терзаний.

Так учат кутить обреченных на нищету.
Так учат наследного принца сидеть на троне —
И знают, что завтра трон разнесут в щепу,
Сперва разобравшись с особами царской крови.

Добро бы на нем не клином сошелся свет
И все сгодилось с другим, на него похожим;
Но в том-то вся и беда, что похожих нет,
И он ее мучит, а мы ничего не можем.

Но что, если вся дрессура идет к тому,
Чтоб после позора, рева, срыва, разрыва
Она взбунтовалась и стала равна ему,
А значит — непобедима, неуязвима?

И все для того, чтоб отринув соблазн родства,
Давясь слезами, пройдя километры лезвий,
Она до него доросла — и переросла,
И перешагнула, и дальше пошла железной?

А он останется — треснувшая броня,
Пустой стакан, перевернутая страница.
Не так ли и Бог испытывает меня,
Чтоб сделать себе подобным — и устраниться,
Да всё не выходит?

Дмитрий Быков. 1992 год


URL записи

@темы: стихира, эстетика по кадзе

20:59 

семь бед - кадзе в ответ

книжный червяк
случайно наткнулась в жж, соблазнившись постиком про японию:

"Потому что японские педиатры - в основном, прекрасно знают свое дело и вылечивают детей на раз-два, но очень редко дают себе труд что-либо объяснять маме маленького пациента. Они общаются с мамой, как с дебилом. Вот вам лекарство от животика, вот мазь от вавы. Русская мамаша после этого лезет в интернет читать, чем цефалоспорины отличаются от фторхинолонов, и маме конечно нужны подробности. Жесткое ли дыхание, зачем антибиотик, почему температура поднялась на фоне антибиотика, почему на прошлой неделе пили антибиотик и опять сопли зеленые. Японская мама не задает вопросов. И в любом случае, на все эти вопросы у японского педиатра один ответ - КАДЗЕ. То есть, простуда, она же ОРВИ"

якая прелесть-то, черт возьми.

@темы: интернетная фигня, стихира

17:10 

книжный червяк
Котятки, Джой выкопал шедевральную леопёрдовую жрицу пера и бумаги. Двадцать четыре, двадцать четыре, даже у кошки попа пошире (с) Читать и плакать, в общем. Сайт любовно снабжен фотографиями самой "рыбки", чтобы мы могли лицезреть ее во всей красе.

22.05.2013 в 16:15
Пишет narical:

URL записи

@темы: интернетная фигня, мама, у меня в голове рука, стихира

22:46 

книжный червяк
Джек Абатуров

Мы будем болтаться в крыле самолёта,
как пара утерянных сандалет.
Любовь – это сдача из банкомёта.
Ее никогда для безумных
нет.

Мы будем кричать, и сражаться с гулом,
но воздухом горьким заткнут нам рты.
Любовь есть то, что уже олдскулом
зовется
в этике пустоты.

Любовь становится и фритредом,
где в равных долях
и «тред», и «фри».
Не прав был
модный старик Бегбедер,
что отводил ей мгновенья три.

Любовь считается… многим всяким.
Но непонятно –
что есть она.
Ни взрослым умным очкастым дядям,
ни детям, режущим рукава.

Мы будем плакаться и молиться,
вдыхать
истрепанный аромат.
Любовь для нас – это то, что снится,
когда сжимается циферблат

и ночь, окутывает наш город
своим дыханием колдовским.
Любовь – когда нас уже за сорок
температурит –
а мы летим.

@темы: стихира, эстетика по кадзе

11:07 

книжный червяк
разговаривать далеко за полночь. самое важное, самое настоящее. упасть головой на подушку и сразу же заснуть, как давно не бывало. а утром встать в чистой квартире, в чистом утре с ослепительным, нежным снегом, который лениво валится, и солнце, тусклое зимнее солнце бьет в окно. поправить влажные волосы. сварить кофе и засесть читать литературный журнал, присланный из уфы. отличное утро. зимой Кадзе-походник превращается в Кадзе-сибарита. это тоже важно.

Кирилл Широков

пока ты не занята многими ненужными вещами
я помещу в тебя
тряпку для влажной уборки
записную книжку
синюю ручку
ноутбук
язык
хуй

видишь
свободного места
почти не осталось

отлично. сборник потихоньку раскрашивается моими карандашными пометками. я потом напишу своему уфимскому другу все, что думаю. много стаффа, но это вот - отлично. "хорошо кончает", - царапаю я и обвожу три последние строчки. я не помню, кто из нас первый придумал это самое "хорошо кончает", но в ЛИТО прижилось, теперь только так и отмечаем годные концовки.

с двух утренних сигарет уносит, как будто маленькая. как будто мне шестнадцать, и мы с Регинкой курим черную, горькую и невкусную "дьяблу" с красной блестящей полосой перед фильтром, укрывшись на нашем "корабле", найденном в парке. вообще-то, это была беседка, где собирались когда-то старички-шахматисты летними вечерами. но для нас это самый настоящий корабль, нам хорошо вдвоем, и мы еще не знаем, что нас разнесет по разным городам и убеждениям.

Кадзе-литератор мечтает о второй книге. уже пять лет прошло, а я все еще мечтаю. впрочем, это не потому что меня никто не хочет печатать (было бы желание, а где найти денег под такие штуки, я отлично знаю, у меня есть, по крайней мере, три-четыре варианта). причина ясна и, к сожалению, необорима на данном этапе: каждый раз я оглядываюсь назад и понимаю, что пока недостаточно хорошо. вот есть штук пять в этом году, и парочка в прошлом, и в позапрошлом одно-два, которые можно отдать в печать. так происходит каждый год. я мечтаю, чтобы вторая книжка вышла куда лучше и качественнее первой, чтобы мне не было за нее стыдно. первая была годна для шестнадцати лет, но сейчас я даже показывать никому это не хочу.

если прошло пять с первой книжки, сколько же я тогда пишу? точно помню, что лет двенадцать уже. раньше - сложно восстановить.

@темы: эстетика по кадзе, стихира, kadze-s little wold

00:15 

книжный червяк
ну как не выложить? излюбленный Саша Щербина радует новым стихотворением. черт, я жду солнечную Мету, когда можно будет кричать ему из первых рядов в несколько глоток: "Город кофе со льдом! Город кофе со льдом!". И Арабику, пожалуйста.

АРАБИКА

У нас здесь июнь и по-прежнему вторник.
Будильник на шесть оглушительно вторит
Охрипшему тявканью автосирены
Под окнами с видом на ливень сирени...

Мы здесь обретаемся – время от времени.

Здесь музыка быта – то пиано, то форте –
Забытою туркой шипит на конфорке,
Покуда наш кофе в зашторенном мраке
Сбегает – как в море рыбацкие барки,

И кухня плывёт – ароматом арабики.

Здесь слухи на завтрак – привычная пища
Для ставшего нашим чужого жилища
С имбирными крошкам в пряной постели,
С устами, что за ночь устать не успели,

И вряд ли за все наши ночи успели бы.

Мы счастливы, слепы, - и значит, однажды
Мы здесь ошибёмся, поскольку всё так же
Вещам и событьям, кружащим без толку,
Мы чужды, мы их замечаем – и только,

Как блеф замечают за карточным столиком.

И может быть, скоро (скорее, чем гложет)
Наш Ноев ковчег с арендованным ложем,
Вконец обветшалый от долгого торга,
Откроет все окна-кингстоны и гордо

Потонет в каналах солёного города.

И мы будем теми, кем бредили, ибо
Мы будем одни – там, где тени и рыбы,
Где звуки извне, с каждым веком всё реже,
Всё глуше… И только одно неизбежно:

Наш кофе. И крошки. И вторник.
По-прежнему.

АЩ, 2013

@темы: стихира, эстетика по кадзе

14:56 

книжный червяк
Про большой красный халат я расскажу чуть позже. А сейчас внимание - внеочередной! экстренный! и все такое прочее! - псто о таланте. Я не знаю, почему это случилось с моим полузаброшенным аккаунтом на фейсбуке, но факт есть факт: придя домой, я обнаружила у себя новое сообщение. Вот такое:



вы же понимаете, что я не могла не ознакомиться с афишей:


а также с сайтом "талантливого поэта", у которого я нашла, в частности, вот это. всем смотреть про Чарлика:


единственное, чего я не понимаю, как так вышло, что это случилось именно со мной хД

@темы: интернетная фигня, стихира

21:22 

книжный червяк
день стихов сегодня:

Вверх уплывает – в миры без тоски и боли,
К сырным холмам и долинам из колбасы
Кот мой тишайший, ласковый пух соболий,
Белое облако, розовый нос, усы…
Кто теперь будет мурлыкать всегда готов,
Лапой обнимет, когда я сижу, устав?
Господи, столько на небе Твоем котов!
С ними играй…
А мне моего оставь.

Саша Кладбище

@темы: эстетика по кадзе, стихира

15:58 

книжный червяк
френдлента в лице милой Ташхен подкидывает великолепные чужие стихи:

Друг, на расстрел не водят по одному:
вместе с тобой там сотни идут по дну,
это слегка спасает от одиночества.

Просто такой дурацкий немного год,
только проспект открыт и корабль ждет,
если тебе по-прежнему в небо хочется.

Ты не подумай, ты не застыл на дне,
этот тревожный квест проходим вполне,
каждый из нас хоть раз проходил такой же.

Все, собирайся, нужно идти вперед.
Если вся жизнь — игра, время делать ход.
Это немного страшно, но, нет, несложно.

Мы поживем, мы впишем себя в скрижаль.
Пусть мы сейчас сплетаемся на ножах,
Боже умеет нас принимать любыми.

Что там потом напишут о нас — не суть.
Мы вот такими выйдем на божий суд:
тёплыми,
свежими,
бешено
молодыми.

(с) Сидхётт

Трижды так, милые!

@темы: эстетика по кадзе, стихира

15:40 

книжный червяк
трешовые стихи. их есть у меня.
"Его стихи – как самородки, живые и одухотворённые, содержание и смысл которых усиливается чеканной и ритмичной формой". ну вы же понимаете... узнать о живых и одухотворенных самородках больше.

@темы: стихира

21:07 

книжный червяк
Лемерт / стихи
Сын Лаэрта возвращается из странствий домой, сбрасывает рюкзак, снимает пальто,
Проходит по коридору, мимо холодильника, оборачивается – вокруг все то,
что его окружало и двадцать лет назад, и, кажется, даже сто лет назад,
словно не уходил, словно здесь часы навсегда стоят.

Пенелопа выходит навстречу, клетчатая рубашка, залатанные штаны,
Чуть-чуть отпустила волосы, а так – изменения не видны,
Его чашка стоит на столе (новая салфетка, дорогая, сама ткала?),
даже кошка не постарела, и трется в колени, мурлыкает, мол, ждала.

…Для тех, кто уходит, уезжает, бросает все, проходят дни и года,
они то сбрасывают, то отращивают души и города,
время ставит на них морщины и шрамы, как отметины на приклад,
и трассы становятся серебристыми нитками, и в ушах поезда стучат.

Будь ты кем угодно, но ты вернешься, ничего бесконечного нет,
и увидишь, что дома все то же, для тебя стоит на плите обед,
потому что на самом деле не было,
не было,
не было этих лет.

Те, кто ни на каплю не изменился, все также сутулятся, когда стоят у окна,
как застывшая фотография, как кусочек старого сна.
Разбирай рюкзак, герой Одиссей, забрасывай под кровать,
а о том, что прошло здесь за это время,
тебе лучше правда не знать.

(с) Лемерт

@темы: эстетика по кадзе, стихира

12:26 

книжный червяк
ДЕАДАПТАЦИЯ

Я уже не запоминаю названия звезд
Это мне не пригодится

Я уже не запоминаю названия стран
Это мне не пригодится

Я уже не запоминаю названия городов
названия площадей

Это
мне
не пригодится

Я стараюсь помнить твое лицо
цену на хлеб
и номер своей квартиры

Владимир Бурич

@темы: стихира, эстетика по кадзе

10:16 

книжный червяк
Лемерт

Киборг
На одной из станций ты вскакиваешь на поезд. Кобура под мышкой, вполне нетяжел рюкзак, не имеешь пола - стрижка, рубашка, пояс, ты совсем свободна и знаешь, куда и как. У тебя начинка - железки и микросхемы, в левом ухе рация, в правом тактильный чип. Улыбаешься хищно, идешь по вагону немо, и напарник на связи в голове у тебя молчит.

Ты идешь - свободна, легка, леденеют пальцы, хорошо отточен любой поворот головы. И такой обнаженной спина начинает казаться - словно содрана кожа, течет в микросхемы прохладца, ты идешь походкой ослепшего рудознатца, выбирая путь - и болят твои старые швы.

На одной боковушке свободно. Садишься молча, не снимая легкого заплечного рюкзака. И глядишь в окно, и щуришься так по-волчьи, и торжественный марш отстукивает рука. Вспоминаешь, где ты порезалась, укололась, где болят до сих пор прорехи твои в груди.

И сквозь хрипы, помехи на связь пробивается голос, говорит тебе - уходи.

Говорит - уходи от погони вперед, по ходу, они сзади идут, и они тут почти близки. Прорывайся давай как хочешь, но на свободу (на мгновение стягивает виски). Прыгай с поезда, да. Давай, ничего не пугайся. Мониторю все - никакой опасности нет, только редкий лес, да лисы еще, да зайцы. Подберем, напарница. Верь мне, ага? Привет.

Ты его не видала в жизни, он только голос, только рация в измученной голове, сколько раз уже на доверие напоролась...
Отвечаешь: "Принято. И привет".

Поднимаешься, охватывает дрожь. Встряхиваешь головой. Идешь.

***
Уходи давай - через тамбуры и вагоны, надо торопиться, но виду не покажи. Да, в начале поезда. Ветер бесцеремонно бьет в глаза и волосы рыжие ворошит. Пролетает мимо водонапорная башня, ты на плечи вздергиваешь рюкзак...
Понимаешь: не прыгнешь.
Совсем.
Никак.
Даже киборгам иногда случается страшно,
догоняют чувства похлеще диких собак.

Понимаешь, что дальше некуда, вот погоня, ближе, ближе, уже в соседнем вагоне. Начинаешь рыться в потрепанном рюкзаке -
там была обойма, остается открыть огонь и -
в небеса, пожалуйста, налегке.

А потом волна ледяная идет по коже, косточки становятся как кисель - выпадает твой ножик, твой старый синенький ножик, кружится на полу и медленно падает в щель.

Вы тогда - все на речке, отчаянный рыжий август, ах, лететь без цели, без руля бы и без ветрил, вы смеялись - лето и чистая ваша радость, этот синенький ножик Барсик тогда дарил. Развалилось все - потом, через две недели, покатилось в чернильную влажную злую тьму, сжавши зубы, выкарабкивались - как умели, но об этом не стоит знать уже никому.

Солнце бьет по глазам тебя волной огневой. Не осталось, Господи, не осталось уже ничего.

И шаги почти рядом. И дверь от себя, вперед.
И смеешься.
И прыгаешь влет.

И становится так утренне и свежо.
И в ушах раздается:
"Вот видишь.
Все хорошо".

@темы: эстетика по кадзе, стихира

радио кадзик

главная